Какую же «благодать» восчувствовал я в понедельник? Опишу, что было нынешний год… Иногда бывало и иначе несколько. А другие годы ощущения были подходящие к нынешнему; только ныне ярче, заостреннее.

В Духов день уже не бывает такого торжества, как в Троицу. И народу гораздо меньше в храме… И веселие не чувствуется. И точно «тише». Если вчера был шум, как бы от бури (Деян. 2, 2), то ныне чувствуется веяние тихого ветра (3 Цар. 19, 12), как явился Господь пророку Илии.

Не только тишина в храме, но и в душах и даже в лицах немногих молящихся. Даже и в службе это исключительно, особенно выражается: в такой великий праздник утреня почти будничная: нет ни «хвалите», ни чтения Евангелия, — как и в будни.

И только конец, с стихир на «хвалите» и великое славословие, — праздничный.

Правда неожиданно? Но ныне так и должно: наступает целая многотысячная, может быть, эпоха «деятельности» Святого Духа! Над трешниками. А в этом так мало праздничною.

Что это значит?

Из предыдущею мы можем сделать вывод, что теперь начинается время не торжества, а «работы», — выражусь словом митрополита Московскою Платона, — и работы трудной, с больными, грешными, не чистыми, скверными.

Церковь есть больница… Святой Дух — Врач. Но когда же прославляли в больнице врачей? Да еще сами больные? Да еще прежде выздоровления? Они, наоборот, скромны, просительны, тихи… И Врач обходится внимательно, но спокойно — ответственно, тихо. Начинается лечение, спасение — в тишине… И мне еще на Троицу запало одно словечко из канона — ТИХООБРАЗНО.

И это — лучшее слово для определения благодати Духова дня, Духа Освятителя: ТИХООБРАЗНАЯ БЛАГОДАТЬ.

И воистину так спасает Божий Дух: Он лечит со всею возможною снисходительностью, милостью, постепенно, и все больше «дарами», прощением грехов, незаслуженною радостью, миром. Посему к Нему так приличествует словоопределение Господа — УТЕШИТЕЛЬ.

И потому эту благодать можно бы назвать еще и утешительной!

Но и самое слово «утешение» предполагает печаль, скорбь, муку… И они есть — в больной душе. Вот и нужно отдавать себя Врачу Утешителю, Его «тихообразному» лечению… Если и делаются Им иногда «операции» сильные, то это потому лишь, что сами люди не хотят воспринимать Его «тихие» способы: молитвы, прошения, содействия в благочестии, — особенно же покаяние: что же может быть легче, тише, мягче, сокращеннее этого лечения, — как исповедь? Только скажи: «болен», и ты уже вылечиваешься! Какая «тихая» милость Святого Духа! А когда этого нет, то по необходимости даются, тем же Утешителем Врачом, скорби — операции.

— Бог и не хотел бы давать нам скорбей; да беда в том, что мы без скорбей–то не умеем спасаться, — сказал мне однажды духовник о. Д. А я добавлю: и сами не желаем.

Но как же мученики? как аскеты суровые?.. О, они–то и испытывали самое великое утешение от Духа Святого. Нам даже непостижимое. И святые люди сами жаждут скорбей, лишь бы проявить свою любовь ко Христу. Если же человек живет христиански нормально, то какой мир «царит» в его душе!

Мы знали «Святую Русь»: люди с миром жили и тихо умирали. Чего же больше? Это и была страна Духа Утешителя, страна смиренного покаяния и благочестия.

Впрочем, и ныне всякий христианин в глубине души чувствует мир Божий — несмотря ни на что.

Такова «тихообразная» деятельность Святого Духа. Поэтому теперь нужно понять, что с конца праздника, после недели Всех святых, начинается «страдная», но отрадная пора — покаяния, сокрушения, смирения, молитв, постов («Петровки» сразу), земных поклонов, трудов и проч.

И в службе Октоиха — все это мы найдем с самого же первого дня… Работа началась… Нужно трудиться… Впереди — Царство славы, Царство Троицы… Но путь к нему «узкий», «нуждный»: Царствие Божие нудится (Мф. 11, 12). Однако не уныем: нам все дано; и ведет нас Сам Утешитель, Дух Святой, — ведет тихо, «тихообразно», милостиво, благодатно. Вверим Ему ладии во всю жизнь.