Всенощная шла… Шла жизнь и в душе… Вдруг мелькнула мысль: нужно благодарить Христа Спасителя!

Ведь все эти великие и малые дарования только ради Него даны нам от Отца… За Его «дело» — от воплощения до вознесения. Ведь тогда, до Пятидесятницы, люди ничего «хорошего» от себя и не могли принести… Господь возлюбил нас, еще врагов сущих. Если бы не Сын Божий, — нам не было бы помилования!

Да и теперь Господь посылает нам Духа Божия только во имя Сына Своего. Даже и наши так называемые «добрые» дела угодны Богу Отцу только тогда, когда они творятся во имя Его Сына Господа Иисуса Христа. Главное, что Он Сам «ходатайствует» о нас. Так прямо и говорит апостол Павел: главное же в том, что мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища (Евр. 8, 1—2). Христос Первосвященник со Своею Кровию однажды вошел во святилище небесное и приобрел вечное искупление, Духом Святым принесши Себя непорочного Богу. И потому Он есть ходатай Нового Завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений… призванные к вечному наследию получили обетованное, то есть прощение грехов (Евр. 9, 11 — 15, 28).

Так все ясно и определенно, что и добавить ничего невозможно! Потому и Сам Он говорит: пойду и пошлю… Утешителя (Ин. 16, 7). Поэтому Церковь, прославляя Христа Господа среди Лиц Пресвятой Троицы, иногда выделяет Его одного, ставя впереди Отца и Духа; ибо так и было, если не считать еще более «первого», то есть «благоволения»… Поэтому мы и слышим такие возгласы за службою: «Щедротами Единороднаго Сына Твоего, с Нимже (Ты, Отче) благословен еси, со Пресвятым…» — перед «Верую…», где и говорится о спасении Сыном и Святым Духом; и потом совершается Евхаристическая жертва Его. «Милостию, щедротами и человеколюбием Единороднаго Сына» — перед каноном утрени. «Благодатию и щедротами и человеколюбием Единороднаго Сына Твоего» — перед причащением; ибо Его Тело и Кровь, Его дар, Его страдания искупительные. И так далее.

Но особенно сильны — два места: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа», а уж потом — «любы (любовь) Бога и Отца»; и наконец, — как результат всего этого, — «и причастие Святаго Духа, буди со всеми вами». Это говорится перед Евхаристической жертвой, где воспроизводится и продолжается «искупительное» дело Христа Спасителя, — посему Он и упоминается в начале. Но особенно часто это впередипоставление Сына употребляется в возгласах отпусков. Священник: «Слава Тебе Христе Боже, упование наше (надежда), слава Тебе!» Лик отвечает: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу…»

И только ради Сына Бог стал «приступен», выше всякого ожидания, — человечество посажено на престоле Отчем… И теперь не мерою дает Бог Духа (Ин. 3, 34).

Скажу больше: Сам Сын Божий человечеством Своим мог принести Отцу Своему жертву Свою (человечество) не Сам по Себе, как Человек, а Духом Святым… Недаром в вознесении представляется: Отец — ожидающим («ждет»), Сын — возносящимся, а Дух — приготовляющим встречу.

Значит, Дух Святой как бы «вводит» Христа по человечеству к Отцу. До такой степени Божество и сотворенная природа были не равны, несоприкосновенны!

Это не моя мысль. Ее говорит апостол Павел: кровь Христа, Который ДУХОМ СВЯТЫМ (посредством Его) принес Себя непорочного Богу Отцу, очищает нас (Евр. 9, 14)… Он как Бог приносит Себя как Богочеловека; но и тут потребовалось посредство Духа Святого.

Поэтому и ныне мы можем обращаться ко Пресвятой Троице и молить о ниспослании Святого Духа, только взирая (опираясь) на Начальника и Совершителя веры (под верою здесь разумеется все христианское домостроительство) Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест… и воссел одесную престола Божия (Евр. 12, 2).

Поэтому, не дерзая непосредственно молиться Пренебесной Троице, смиренные монахи изобрели и полюбили молитву Иисусову; а Он уже дарует Духа Святого.

Тем более что Христос представляется «по человечеству» ближе нам, будучи и Богом и Человеком…

…Но нужно при этом добавить, что не следует представлять себе Христа Господа «человекообразно», хотя ради немощи нашей и для оживления мы изображаем Его так на иконах… Святые отцы не советуют «воображать» ничего в молитве, — а лишь чувствовать «близость» Бога живого.

Но самое главное объяснение призывания имени Иисуса заключается в том, что и теперь совершает наше спасение хотя через Духа Святого, но Сам Сын Божий; ибо Он Своими страданиями сделался не только Виновником спасения нашего в прошлой, в момент примирения; но с той поры был наречен Первосвященником (Евр. 5, 8—10). А первосвященник поставляется для приношения даров и жертв (Евр. 8, 3), то есть для спасения людей…

Он, принесши однажды жертву за грехи наши, навсегда воссел одесную Бога… <…> Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых (Евр. 10, 12 — 14), то есть Его жертва действует непрерывно до конца мира. И еще добавлю: имя Господа Иисуса Христа, в силу Божественной славы Его, такое всемогущее, как и слово Отца: рече, и бысть!

Вознесшись и обожившись в полноте, Он, призываемый, вездесущ и всемогущ.

Наконец: Дух Святой спасает, освящает, усовершает, — по образу Сына. Но для чего? Для того, чтобы потом, по мере их созидания (Еф. 4, 12; 2 Кор. 10, 13), приводить людей к Главе их — Христу Господу, ныне уже прославленному… А потом Начальник приведет всех к Отцу Своему и скажет: се, Аз и дети, яже Ми даде (Ис. 8, 18). И тогда предаст Царство Богу и Отцу (1 Кор. 15, 24). И чем человек более и более усовершается и входит в жизнь благодатную — тем более он начинает любить своего Главу — Христа Господа. Сему и учит Дух Святой: Он (Дух) прославит Меня, — говорит Сам Иисус Христос (Ин. 16, 14).

И чем более прославляются святые благодатию, тем они становятся христоподобнее, и более любят Его, сочетаваются с Ним, славят Его. Это вторая, и более главная, причина призывания Господа в молитве Иисусовой. Потому и преподобный Серафим призывал постоянно Иисуса сладчайшего и пел прославленного Христа воскресшего… Поэтому и в тропаре мы слышим это же прославление «Христа Бога нашего».

Сначала мне это показалось странным: на праздник Святой Троицы, казалось бы, нужно воспевать Ее Саму, а Церковь поет о Христе, Его славит: «Благословен еси, Христе Боже наш, Иже премудры ловцы (апостолов) явлеи, низпослав им Духа Святаго…» Но в свете вышеизложенных мыслей мне стало это понятнее: Церковь славит Виновника. Поэтому и на часах после «обычного начала» о Троице — опять обращаемся ко Христу: «Приидите, поклонимся и припадем… Христу Цареви и Богу нашему». Поэтому и на всенощной — «Слава Святей… Троице» — и тотчас же к Виновнику общения с Нею: «Приидите, поклонимся Христу…» Поэтому и литургию начинают — архиерей приглашает пением (у греков и сербов один он поет): «Приидите, поклонимся… Христу…» А уже потом возглас Троице: «Яко Свят…», «Слава… Отцу и Сыну и Святому Духу» и «Трисвятое»… Поэтому и кончается литургия «Благословение Господне (Отца)… Того (Христа) благодатию…», — а в отпуске (как и в начале) о Нем одном (с Богородицею и святыми) говорит: «Христос, истинный Бог наш» и т. д. И притом ведь сущность праздника состоит не только в Самой Троице, а и в возвращении в Царство Ее потерянных «сынов Царствия». Возвращение же это совершено и совершается именно Христом Богом нашим, — только через Святого Духа, действующего в христианах.

Следовательно, теперь славит самое главное ныне, то есть путь возвращения в Царство Троицы. Подобно этому, если бы какой вождь воротил себе и отцу своему плененное царство, то стали бы воспевать не столько отца, сколько сына — вождя (Христа) и Его главного военачальника и предводителя войск (Духа).

Так и — здесь.

И так — везде Христос, — но не непосредственно, а через благодать Святого Духа.