Что же делать, если гнев подростка взрывается внутри, а не снаружи? Некоторым образом молча­ливому подростку гораздо труднее помочь. Его не­желание делиться тем, что его тревожит или рас­сердило, заставляет родителей чувствовать себя беспомощными. Родители никак не могут отреаги­ровать на то, что происходит в сознании подростка, пока не узнают о его мыслях и чувствах. Иногда именно поэтому подросток хранит молчание.

Молчание и сила

Если родители чрезмерно контролируют жизнь подростка, принимая за него все решения, подрос­ток чувствует себя бессильным. Он неспособен раз­вивать свою независимость и самостоятельность, и ему кажется, что хранить молчание — единствен­ный способ одержать верх над родителями. Когда подросток молчит, он контролирует ситуацию, по крайней мере в данный момент. У него есть что-то, что нужно его родителям, а он не дает им этого.

Если родители впадают в панику и горестно сте­нают, жалуясь друг другу или другим взрослым, что подросток не желает с ними говорить; если ро­дители приходят в ярость и кричат: «Я не смогу по­мочь тебе, пока ты не скажешь, что с тобой случи­лось!», — подросток чувствует себя победителем. Это именно то, что ему нужно: выйти из-под вашего контроля. Он устал от вашей родительской власти; он хочет независимости. В данном случае молча­ние — это единственный способ, которым он может утвердить свою независимость.

Итак, родители молчаливого подростка должны задать себе трудные вопросы: а не слишком ли я контролирую своего подростка? достаточно ли я уважаю его право думать и самостоятельно прини­мать решения? позволяю ли я ему быть подрост­ком, или же обращаюсь с ним, как с ребенком?

Если вы обнаружили, что слишком контролиру­ете подростка, будет уместно сказать ему: «Я знаю, что иногда я слишком вмешиваюсь в твою жизнь. Я знаю, что ты уже большой, ты можешь не делиться со мной всеми своими мыслями и чувствами, ты имеешь на это право. Но если ты все-таки захочешь поговорить, то знай: я готов. Я хотел бы выслушать тебя, если тебе хочется поговорить». После этого выразите подростку свою любовь на его «родном языке». Такое заявление, подкрепленное выраже­нием любви, заставит подростка испытать чувство глубокой признательности к вам. Если вы продол­жите оставаться на подобной позиции, я почти га­рантирую, что подросток станет откровенно рас­сказывать вам, на что сердится.

Другая причина, по которой подростки могут хранить молчание, когда сердятся: они знают по опыту, что если делиться с родителями, то они вы­ходят из себя. Эти подростки, уставшие от ссор, предпочитают молчать, а не выслушивать от роди­телей потоки осуждающих слов. Родители стыдят их, унижают, ранят. Они не хотят снова с этим сталкиваться. Им проще заставить себя смириться и ни с кем не делиться причиной своего гнева.

Родители таких подростков никогда не смогут вытащить из них ни слова. Все их попытки будут расцениваться как приставание и заставят подро­стка еще сильнее замкнуться. Родителю придется признать свои прошлые ошибки. Устранение нега­тивной реакции — первый шаг на пути создания атмосферы, в которой подросток снова сможет де­литься причинами, вызвавшими его гнев.

Время признания

Именно так решил поступить Том. Он преодолел свои страхи и пошел на унижение, которое, одна­ко, должно было стать целительным для его дочери Трейси. Позже он рассказывал мне: «У меня ниче­го не получилось». Он поведал о своих планах: «Я собираюсь сегодня вечером, вернувшись домой, признать перед ней свою неудачу. Может быть, она даст мне еще один шанс».

Он попросил меня помочь ему сформулировать признание, так как боялся поддаться власти чувств.

Вот то заявление, которое мы составили. Нечто подобное может оказаться полезным для каждого родителя, пытающегося положить конец молчанию подростка и готовому признать свою неправоту.

«Трейси, пожалуйста, выдели мне несколько минут, потому что я хотел бы поделиться с тобой чем-то очень важным для меня. Если ты сейчас не можешь, я подожду».

Когда Трейси согласилась выслушать его, Том продолжил: «Вчера вечером я был на собрании, где говорили о гневе. И я понял, что оказал тебе в про­шлом дурную услугу. Когда ты приходила ко мне со своими тревогами, часто я не воспринимал их серьезно и не хотел тебя выслушать. Помню, как я говорил тебе, что ты дурочка, что тебе надо подрас­ти и стать менее впечатлительной. Я понимаю те­перь, как неразумно вел себя. Ты вела себя более зрело, когда делилась со мной своими заботами, и я сожалею, что огорчал тебя. Я хочу, чтобы ты знала: если когда-нибудь рассердишься на меня, я обяза­тельно тебя выслушаю. Я попытаюсь серьезно вос­принять твои соображения и отреагировать на них позитивно. Я знаю, что иногда ты сердишься на ме­ня, наверное, так будет и впредь. Если ты будешь говорить мне, почему ты расстроена, я постараюсь быть внимательным. Я постараюсь уважать твои чувства, и мы справимся с этим. Хорошо?»

Я сказал Тому, что его дочь может ничего не от­ветить на эту речь. Я посоветовал ему не заставлять ее отвечать сразу. Я призвал его также выразить свою любовь, используя ее «родной язык любви». Тем же вечером Том поговорил с дочерью, и это бы­ло первым шагом к восстановлению утраченного доверия.

Когда подросток понимает, что может спокойно делиться своими переживаниями с родителями, он так и поступает. Если подросток боится или стесня­ется, если его стыдят, унижают, плохо с ним обра­щаются, он предпочитает просто устраниться. За­дача родителей молчаливого подростка — создать такую эмоциональную атмосферу, чтобы подрос­ток мог свободно рассказывать о своем гневе. Когда молчаливый подросток снова начинает говорить, родитель должен проделать сложную работу по вы­слушиванию, о которой мы рассказали выше.