Я проводил семинар по вопросам брака на базе Воздушных войск НАТО в Гейленкирхене, Германия. Для большинства военнослужащих это была, как минимум, двухлетняя служба, поэтому жены и семьи жили здесь же, на базе. Во время обе­денного перерыва я обратил внимание на тринад­цатилетнего Алекса, который сидел за столиком для пикника и делал домашнее задание. Он выгля­дел как типичный американский подросток: ко­роткая стрижка, голубые джинсы и выцветшая ру­башка. Мне показалось, что он не будет возражать, если я его отвлеку, поэтому я представился и начал с ним разговаривать.

В какой-то момент я заговорил о медальоне с изображением святого Христофора, который висел на цепочке на шее у Алекса.

— Пана подарил мне его в марте на тринадцати­летие, — сказал он. — Папа сказал, что, когда он уйдет на службу, эта вещь будет напоминать мне о нем. Я все время ее ношу.

— А кто такой святой Христофор? — спросил я.

— Не знаю точно, — ответил мальчик. — Ка­кой-то святой из церкви, он сделал много хорошего.

Я мог бы сказать за Алекса, что медальон не имел для него никакого религиозного значения. Но на эмоциональном уровне он был бесценен. Этот медальон постоянно напоминал мальчику о любви отца. Мне показалось, что, если бы я встретил Але­кса через тридцать лет, изображение святого Хри­стофора по-прежнему висело бы у него на шее.