Эффективные семейные игры

В книге « Пять признаков любящей семьи » я рас­сказал, как практически воспитывать «дух служе­ния» в вашей семье. Я предложил две игры, в кото­рые каждая семья может ежедневно играть.[42]Пер­вая из них называется:«Я действительно это це­ню!»Эта игра поможет вам поддержать те виды служения, которые уже существуют в вашей семье.

Вы сидите вокруг стола, и каждый член семьи по очереди продолжает следующую фразу: «Сегодня я помог другим...» Далее можно сказать: «пригото­вив обед, помыв посуду, пропылесосив пол, вынеся мусор, забрав почту». После того как кто-то из чле­нов семьи завершает предложение, тот, кому была оказана услуга, произносит: «Я действительно это ценю!» Эта игра напоминает членам семьи о тех де­лах служения, которые уже совершаются ими. Вы также подкрепляете дела служения, высказывая признательность за них.

Вторая игра называется«Знаете ли вы, что мне хотелось бы?»В этой игре каждый член семьи про­сит о чем-то другого члена семьи. Сначала он задает вопрос: «Знаешь, чего бы мне хотелось?», а потом высказывает просьбу. Например, мама говорит:

— Мне хотелось бы, чтобы ты приготовила бу­терброды в субботу утром.

Джули, к которой обращена просьба, отвечает:

— Постараюсь не забыть об этом.

Обратите внимание: человек, которого о чем-то просят, обещает не сделать это, а не забыть. Он име­ет право делать или не делать. Помните, подлинная помощь должна быть добровольной. Принуждение и манипуляции — это не любовь.

В обе эти игры можно играть как с подростками, так и младшими детьми. Если семья играет в них весело, без осуждения и требований, они помогут вам воспитать в семье дух служения.

Как была удовлетворена потребность Скотта в любви

Для некоторых подростков «язык помощи» — родной. Если родители помогают ему, он чувствует себя любимым. Одним из таких подростков был Скотт. На шестнадцатилетие родители купили ему машину — и это было, по их выражению, «худ­шим, что они могли сделать». Шесть месяцев спус­тя Скотт вошел в мой кабинет, потому что родители пригрозили отобрать машину, если он не приедет ко мне (чистейшая манипуляция, но, вероятно, это был единственный способ заставить Скотта прийти ко мне). Родители Скотта побывали у меня за неделю до этого и поделились своими тревогами. Полу­чив машину, Скотт стал совершенно несносным. Он уже дважды был оштрафован за превышение скорости и попал в одну аварию.

Родители сказали, что Скотт относится к ним «очень воинственно». «Теперь, когда у него есть машина, он совсем не бывает дома, — сказал его отец. — Он два часа в день работает в ресторане фаст-фуд, чтобы заработать на бензин. Остальное время, день и вечер, он проводит с друзьями. Он ест в ресторане, так что ему не нужно приходить домой обедать. Мы пригрозили отнять у него машину, но не знаем, нужно ли это делать. Если честно, мы не знаем, что делать. Вот почему мы пришли к вам».

Оба родителя Скотта были вполне положитель­ными личностями. У них обоих была хорошая ра­бота, а Скотт был их единственным ребенком.

Общаясь со Скоттом в течение нескольких сле­дующих недель, я обнаружил, что он практически не уважает своих родителей. «Они увлечены карье­рой, — сказал он. — Им нет до меня дела». Я обна­ружил, что его родители обычно приходили домой с работы не раньше 6 — 6.30 вечера. До того как у Скотта появилась машина и работа, он обычно при­ходил домой из школы около 3.30, делал домашние задания и разговаривал по телефону с друзьями. Когда приходили родители, они обедали вместе.

«В основном они покупали готовую пищу по до­роге домой. Мама не любит готовить, а папа не уме­ет. После обеда они проверяли мое домашнее зада­ние. Потом папа работал над бизнес-проблемами и смотрел телевизор. Мама читала и звонила по теле­фону. Я обычно шел в свою комнату и залезал в Ин­тернет или болтал с друзьями по телефону, — про­должает Скотт. — Такая скучища! Мне нечем было заняться».

Из дальнейшей беседы со Скоттом я узнал, что он много раз просил родителей помочь ему с разны­ми проектами, но им, по его мнению, «было все вре­мя некогда».

«Когда мне было тринадцать, — рассказал он, — я попросил папу научить меня кататься на водных лыжах, но он сказал мне, что это опасно, и я слиш­ком молод. Когда я захотел научиться играть на ги­таре, он сказал, что у меня нет музыкальных спо­собностей, и это будет только напрасной тратой де­нег. Я даже просил маму научить меня готовить. Она обещала, но так и не сделала этого».

Мне стало понятно, что Скотт чувствовал себя обманутым родителями. Они кормили его, давали ему кров, одевали, но не удовлетворяли его внут­ренней потребности в любви. Мне стало ясно, что его родным «языком любви» была помощь, но ро­дители так и не научились общаться с ним на этом языке. Они удовлетворяли его насущные физичес­кие потребности, но не были внимательны к его ин­тересам и не пытались выработать у него соответст­вующие навыки. Вследствие этого Скотт чувство­вал себя отвергнутым и нелюбимым. Его поведение просто отражало эти чувства.

Должен сказать, что отношения Скотта и его ро­дителей быстро изменились. Но прежде чем поло­жение вещей стало лучше, оно еще больше ухуд­шилось. Я поделился своими наблюдениями с ро­дителями Скотта, и, я думаю, они меня поняли и совершили несколько искренних попыток устано­вить со Скоттом контакт. Но он не отнесся с энтузи­азмом к этим попыткам. Он отверг большую их часть. Казалось, его поведение говорило, что они делают слишком мало и слишком поздно.

Прошел целый год, прежде чем произошли су­щественные перемены. Я навестил Скотта в боль­нице, где он лежал после автокатастрофы со сло­манным бедром, сломанной ногой и раздробленной лодыжкой. Он только начал последний год учебы, и в это время, выздоравливая, окончательно при­мирился со своими родителями. Они извинились за то, что не удовлетворяли его потребностей раньше, и Скотт признался, что исключал их из своей жиз­ни, потому что чувствовал себя отвергнутым ими.

После этого воссоединения отношения между ними значительно улучшились. Пока Скотт лежал в больнице, у его родителей была масса возможно­стей выразить свою любовь к нему в служении, но, что важнее всего, они открыли для себя увлечения Скотта и стали помогать ему в развитии его интере­сов. Последний год Скотта в школе был, по его вы­ражению, «худшим и лучшим годом его жизни». Скотт испытал сильную физическую боль, но в то же время он снова открыл для себя подлинную эмо­циональную близость со своими родителями. Сле­дующие два года он жил дома и ходил в местный колледж, что давало его родителям множество воз­можностей дляпомощи. Оба родителя очень помог­ли ему в школьных начинаниях. С отцом Скотт провел немало выходных на озере. Ему больше не хотелось кататься на водных лыжах, но он научил­ся водить отцовскую лодку и водный мотоцикл. После поступления в колледж у Скотта появились новые интересы, родители следили за ними и поль­зовались любой возможностью, чтобы помогать ему. Сейчас Скотту двадцать семь лет, он женат и говорит на «языке помощи» со своим собственным сыном.

Родители Скотта, как и большинство родителей, искренне любили его. Они обожали своего сына, но им не удалось понять его родного «языка любви» и научиться говорить на нем. Когда они наконец об­наружили это и попытались исправить ошибку, Скотт не сразу откликнулся. Это типично для под­ростка, который чувствовал себя одиноким и от­вергнутым в течение долгого времени. Но родители не должны сдаваться. Если они будут настойчиво пытаться поговорить с подростком на его «родном языке», этой любви удастся смягчить эмоциональ­ную боль подростка, и воссоединение произойдет.

Говорят подростки

.............................................

Такое воссоединение может оказаться поворот­ным моментом в отношениях, если родители упор­но будут пытаться говорить с подростком на его «родном языке». Послушайте, что говорят подро­стки, путь к сердцу которых лежит через «язык по­мощи».

Грей, тринадцать лет, живет с матерью и млад­шей сестрой. Отец бросил их, когда Грею было семь лет. «Я знаю, что мама любит меня, потому что она стирает мою одежду, готовит мне еду и помогает с домашними заданиями даже тогда, когда я не про­шу ее. Она работает нянечкой, чтобы у нас была пи­ща и одежда. Я думаю, что мой папа любит меня, но он нам не так уж и помогает».

Кристалл, четырнадцать лет, старшая из че­тверых детей: «Я знаю, что родители любят меня, потому что столько для меня делают. Мама водит меня на курсы и соревнования. Папа помогает мне с домашними заданиями, особенно с математикой, которую я терпеть не могу».

Тодд, семнадцать лет, летом поработал газоно- косилыциком и заработал на машину: «У меня са­мый замечательный на свете папа. Он научил меня косить траву, помог начать свое дело и заработать деньги, чтобы я купил себе машину. На прошлой неделе он показал мне, как менять запальные све­чи».

Кристин, тринадцать лет: «Я знаю, что моя мама любит меня, потому что она всегда находит время, чтобы научить меня чему-нибудь. На про­шлой неделе она начала учит меня вышивке. Я са­ма сделаю ей подарок на Рождество в этом году».