1767 г.

6–го числа месяца августа 1767 года патриархом на Антиохийский престол был поставлен протосинкелл[948]Константинопольского патриарха отец[949]Даниил Хиосский[950]. Он сохранил имя Даниил при рукоположении, которое состоялось в Константинополе по избранию Константинопольского синода и без ведома митрополитов Антиохийской кафедры, хотя ранее в этом году на соборе с патриархом Филимоном[951]было решено, что Антиохийский патриарх должен назначаться только с ведома и согласия митрополитов после изучения собором их мнений, как было принято у нас до того.

10 августа наместника Джирджиса аль–Халяби сильно изранили трое солдат капыкулу[952]. Два месяца он лечился от ран и болел, а затем умер. Не нужны ни должность, ни деньги, ни главенство, когда конец — подобные муки земные, а что в загробной жизни — один Господь ведает. Однако же, как мне известно, все постигшее его произошло по Божьему попущению, ибо этот человек был жестокосердным по отношению к своим братьям, несправедливым и сребролюбцем. О смерти его злорадствовали и простолюдины, и знатные.

10 октября в среду во второй половине дня Всевышний Создатель послал гром и молнии, а затем весьма обильный дождь и сильный град[953]в течение примерно трех часов. В Дамаске случилось огромное половодье, так что все в городе пришли в страх, думая, что настал потоп. Сколько домов, лавок и иных помещений разрушило наводнение, сколько оно унесло имущества и детей! На следующий день люди поздравляли друг друга с тем, что остались целы.

Поскольку наместник Джирджис умер, правитель велел христианам назначить себе нового наместника. Они просили его избавить их от наместника и назначить им старшину квартала, как было принято ранее. Правитель назначил им Митри[954]Сакра, и христианам пришлось уплатить за это более тридцати кошельков[955].

Правитель схватил брата прежнего наместника и, будучи человеком жестокосердным, взял с него более двадцати кошельков. Он не сжалился над дамасскими христианами, которые за два года похоронили двух патриархов, двух наместников и были обложены большими податями. Да дарует им за это Всевышний Царствие Небесное!

1768 г.

В январе[956]патриарх Даниил прибыл в Дамаск вместе с митрополитом Триполи. Он предстал перед визирем, преподнес ему подарок и был принят у него наилучшим образом. Впоследствии он стал, как и покойный патриарх Филимон, употреблять в пищу мясо. Он мало усердствовал и был скуп. В этот год во всех областях сирийских шли сильные дожди и снег.

В тот же год его святость патриарх призвал меня и назначил игуменом и наместником святого Сайднайского монастыря[957]. Я отправился туда и служил там целый год, но затем отказался от служения по некоторым причинам, в том числе из–за больших хлопот и отсутствия там порядка.

1769 г.

В этом году случилась большая война московитов против богохранимого государства[958]и татар[959], в которой, как мы слышали, московиты добились победы и великой славы. Война продолжалась до 1770 г.

1771 г.

Царица Екатерина[960]начала большую войну московитов против Османского государства. Ее командующим был Стефан–бей. Московиты одержали победу во многих сражениях, а мусульманские войска понесли большие потери. Затем московиты появились в Белом море[961]и отняли у мусульман множество кораблей. До нас доходило множество подобных вестей, и мы молились, чтобы все закончилось благополучно. Московиты же совершенно завладели Белым морем, и в нем не осталось ни одного мусульманского судна, а только лишь принадлежавшие московитам.

1772 г.

Тогда в Египте возвысился один начальник санджака[962]по имени ‘Али–бей[963]. Он восстал против остальных беев и убил многих из них, а также бедуинского шейха Ибн Хумама[964]. ‘Али–бей овладел всеми египетскими областями, поднял бунт против Порты и начал чеканить монету со своим именем. Он послал войско в Хиджаз и завладел Меккой, Мединой и Джиддой. Затем он вступил в сговор с правителем Акки и Сафеда Дахиром аль-‘Умаром[965], послал войско в Газу и Рамлу и захватил их. Осман–паша с сирийским войском выступил в поход против египетской армии, но, разграбив Яффу, бежал обратно в Дамаск. В городе и в окрестностях воцарились страх, мошенничество, доносительство, угнетения, несправедливость и враждебность.

Позднее в 1772 г. Дахир аль-‘Умар усилился и прославился. Он разграбил арсенал дамасского вали Османа–паши. Когда паша отправился в Музайриб[966], Дахир аль-‘Умар пошел в поход против него и хотел ограбить паломников, захватить махмаль[967]и перебить визирей. Однако Всевышний Создатель не допустил этого. Дороги были перерезаны, страна пребывала в беспорядке, сообщение и торговля были нарушены. Пока паша был в хадже, в Дамаск прибыли четыре визиряссолдатами и янычарами для охраны сирийских земель от имени Высокой Порты, но они лишь принесли Дамаску и другим областям убытки, а не пользу. Когда же паша вернулся из Хиджаза в Дамаск, египетская армия, высланная ‘Али–беем, двинулась на сирийские земли. С ней был Мухаммад–бей Абу–з–Захаб[968], а также Дахир аль-‘Умар и мутавалии[969]. Это войско было огромным, словно бурное море, и имело около сотни пушек. Оно встало лагерем у местечка Каукаб[970]. В тот же день сирийский вали Осман–паша послал к христианам и потребовал от нихсрассвета до полудня собрать сумму более тридцати тысяч пиастров для снаряжения войск. Бедные сирийские христиане!

На следующий день визири выступили с находившимися в Дамаске войсками и сирийской армией, общая численность которых превышала сто тысяч человек. Началась битва на равнине близ селения Дараййа[971]. Сирийские войска не продержались против наступления египетской армии и двух часов, были разбиты, бежали и побежденными вернулись в город. Ночью сирийский наместник с остальными визирями и многие солдаты бежали в направлении Хомса, Хамы и других мест в тех краях. Дамаск оказался в жалком положении и был охвачен страхом. Египетские войска продвинулись и вошли в квартал аль–Кадам[972], пройдя местечко Баб–Аллах[973]. Затем они пошли в наступление на Дамаск и овладели им, разграбили и сожгли несколько частей квартала аль–Мидан[974].

На следующий день к ним вышли знатные жители, изъявляя покорность, и поневоле сдали им город. Мухаммад–бей Абу–з–Захаб потребовал от них сдать крепость. Те ответили, что она принадлежит султану, и в ней находится подразделение янычар и капыкулу, поэтому никто не имеет над ней власти[975]. Он сказал: «Я возьму ее мечом», и тотчас направил на нее пушки с ядрами. Тогда вынесли махмаль и поставили его на городской стене. Увидев его, завоеватели перестали обстреливать город и сражаться за него; мамлюки и египетские войска вошли в город и стали продавать и покупать, а жители были в безопасности. Правители областей явились с покорностью к Мухаммаду–бею Абу–з–Захабу, который успокоил их и одарил одеждами; больше египетскими войсками не было причинено никакого вреда.

На 15–й день по прибытии он назначил мутасаллима[976]в Дамаск и агу янычар и, призвав к миру, разрушил свой лагерь и отправился обратно в Египет — да не даст ему Бог благополучного возвращения! Никому не была известна причина его ухода[977]. Гонцы разнесли радостную весть об этом, и тогда вернулись визири и сирийские войска. Все поздравляли друг друга с благополучным избавлением. С ними прибыл эмир Йусуф Шихаб[978], правитель аш–Шуфа[979], в сопровождении своих войск, состоящих из друзов; имя его было у всех на устах. Его люди вели себя вызывающе по отношению к дамаскинцам и доставили мусульманам немало неприятностей и обид. Дошло до того, что друзы и бывшие с ними христиане стали заходить в мечеть Омейядов[980]обутыми, и дамасским христианам пришлось затаиться. Через несколько дней они возвратились в свои владения, и тогда появились разбойники, которые запугивали несчастных дамасских христиан; те подверглись неописуемым вымогательствам, доносам, притеснениям и нападениям, так что многие из них покинули свои жилища и, взяв жен и детей, бежали в Галилею, остальные же прятались по домам. То были скорбные дни, достойные слез — Господь да поможет христианам в постигшем их бедствии!

Затем визирь Осман–паша схватил агу янычар Ибн Джабари и велел его задушить, тем самым избавив людей от его притеснений. За короткое время дома угнетателей опустели[981]. Между тем Осман–паша был смещен с должности в Дамаске, и наместником был назначен Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм[982].

Еще будучи в должности, Осман–паша выступил со своим войском против Дахира аль-‘Умара и мутавалиев. Когда он достиг селения аль–Хейт[983]возле озера Хула[984], Дахир аль-‘Умар и мутавалии вышли к нему со своими войсками и сразились с ним. По воле Всевышнего армия паши была разбита — одни были убиты, другие бросились в воды озера и утонули, так что от войска ничего не осталось. Сам паша бросился в озеро, и его вытащили. Сторонники паши вернулись в Дамаск постыженные, а Дахир аль-‘Умар завладел его лагерем со всеми трофеями и возвратился в Акку с триумфом победителем.

Тем временем друзы и эмир Йусуф ибн аш–Шихаб двинулись со своими многочисленными войсками против мутавалиев и Дахира аль-‘Умара. Когда войско друзов оказалось в области мутавалиев[985], им навстречу выступил с войском Дахир аль-‘Умар. Произошло сражение, и по воле Всевышнего войско друзов было разбито. Многие из них были убиты, а остальные обратились в бегство постыженные. Тогда друзы стали подвергаться неописуемым унижениям и оскорблениям, а Дахир аль-‘Умар возвысился, и имя его прославилось. Он отобрал у везира город Сайду, водрузил в нем свое знамя и укрепил его. В городе и в округе воцарился страх, торговля нарушилась, на дорогах был беспорядок.

Затем Дахир аль-‘Умар отправил своих сыновей, Ахмада и Са‘ида, и захватил с их помощью область Ирбид[986]и горы ‘Аджлун[987]. Эти земли покорились ему, и он завладел ими.

Между тем Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм, вали Дамаска, прибыл в город в месяце раджабе 1185 года хиджры[988]и хотел выехать взимать сбор на хадж[989], но ему воспрепятствовал Дахир аль-‘Умар. Он[990]оказался несправедливым и подверг христиан и мусульман притеснениям; затем он выступил в Хиджаз. Страх и ужас усилились, сообщение было нарушено, разбойники обижали несчастных бедняков и христиан (да поможет им Бог!).

Между тем Дахир аль-‘Умар отправил своего сына ‘Али, правителя Сафеда, известного лихача, в поход на Хауран[991]. Эта область ему подчинилась после непродолжительной войны. Он завладел Босрой[992], Сальхадом[993]и окрестными территориями, захватил все имущество и приобретения сирийских наместников. Имя его было у всех на устах, и все пребывали в страхе. Появилось много обманщиков, и во всякий день можно было услышать самые разные новости, которые за ночь забывались и бесследно исчезали, а наутро уже появлялись другие. Дела в стране остановились — ни купли, ни продажи, никаких занятий не было; дороги были расстроены. Да облегчит Всевышний рабам Своим эту тяжесть!

В этом году был большой неурожай в Сирии и в соседних странах.

Вернемся к повествованию о Мухаммаде–бее Абу–з–Захабе. Возвратившись в Египет, он пробыл там недолгое время, а затем между ним и ‘Али–беем началась война. Абу–з–Захаб усилился, изгнал ‘Али–бея из Египта и завладел им. ‘Али–бей бежал к Дахиру аль-‘Умару в Акку. Вместе они выступили и осадили Яффу. Через восемь месяцев они завладели ею. Каждый день поступали самые противоречивые вести. Сообщение было нарушено, на дорогах было опасно, в городе и в окрестностях царил страх, к тому же по–прежнему был неурожай.

В это время был смещен Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм, и наместником Дамаска стал Мустафа–паша[994].

После этого ‘Али–бей собрал войско и выступил в Египет. Армия Абу–з–Захаба двинулась ему навстречу. По воле Всевышнего войско ‘Али–бея было разбито. Сам он был ранен, схвачен и доставлен в Каир, где и скончался. Всевышний Господь избавил народ от его зла, и наступило спокойствие.

В это же время выяснилось, что патриарх стал давать деньги в долг под проценты; нам было из–за этого стыдно. Да взыщет Всевышний Господь с того, кто надоумил его на этот грех!

В этом же году Высокая Порта прислала визиря, наместника над Сирией по имени Осман–паша аль–Мисри. Он был представителем Порты, назначающим пашей и раздающим бунчуки[995].

1773 г.

В этом году снова вернулись корабли московитов и осадили Бейрут. Через некоторое время московиты взяли его и водрузили крест на городских воротах. Слава о них распространилась, и имя их возвысилось.

В этом году один юноша–христианин по имени Ханна ибн Муса Аллахверди из–за своего вспыльчивого характера — а он к тому же употреблял спиртное — и по причине, о которой не стоит упоминать[996], отрекся от своей веры и произнес исповедание мусульманской веры. Его схватили, а на следующий день он вернулся к своей вере и отрекся от ислама, сказав: «Я христианин». Правитель велел отрубить ему голову. Юноша сказал палачу: «Делай свое дело, я христианин и умираю с любовью ко Христу и верой в Него». Он стал мучеником, а остальное лишь Богу известно.

В это время был смещен Мустафа–паша, который обустроил навес аль–Кадам[997]возле аль-‘Ассали[998]. Вернулся Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм и вновь стал наместником Дамаска. Он схватил агу янычар Османа ибн Шабиба, велел его задушить и присвоил себе его состояние, поскольку он был человеком жестоким и дерзким; на место его он назначил другого.

В этом же году в Дамаске случился большой неурожай. Мудд[999]пшеницы продавался за полтора пиастра, а ратль[1000]оливкового масла — за полтора пиастра в Дамаске и за два в области. Соль в Дамаске продавалась за три пиастра, на весах одну окку[1001]отвешивали за два пара[1002].

В этом году по всей Сирии было очень холодно. Все фрукты, кроме винограда, пропали. Воды в реках стало меньше. Мудд муки продавался за три пара. Вдобавок ко всему этому не прекращались смута и гнусные дела, учиняемые Дахиром аль-‘Умаром и его сыновьями. Дороги были перерезаны, караваны подвергались грабежу на суше, а московиты грабили суда на море.

В этом году Дахир аль-‘Умар укрепил свои позиции, взял города Сайду и Яффу и поставил там своих наместников. Имя его было у всех на устах. Явились визири с войсками сразиться с ним, но, достигнув Дамаска, обратились в бегство. По пути они причинили много убытков деревням и крестьянам. То были дни, достойные лишь оплакивания.

1774 г.

В этом году был ограблен багдадский караван, везший несметные богатства. Это сделали бедуины из окрестностей Газы, которые ранее захватили караван, шедший из Мекки. В Дамаске дела замерли, и всё было в жалком состоянии. Затем сильно подорожало мясо, так что ратль продавали за два пиастра. Также подорожало животное масло — ратль стоил четыре пиастра, а ратль кунжутного масла — три пиастра.

В этом году было заключено перемирие между московитами и османами. Корабли московитов ушли, и всё то, о чем мы слышали и на что надеялись, не состоялось.

В этом году умер султан Мустафа[1003], и вместо него султаном стал ‘Абд аль–Хамид[1004]. Именно он заключил мирсмосковитами[1005].

1775 г.

В этом году египетский вали Мухаммад–бей Абу–з–Захаб выступил по суше со множеством пушек и большим войском, намереваясь идти войной на Палестину, область Сафед и Дахира аль-‘Умара. Он осадил город Яффу и, обстреляв его, в короткий срок завладел им обманным путем. Он повелел умертвить всех находящихся в городе, включая женщин, детей и даже чужеземцев. Отобрав себе некоторых женщин и детей, он отправил их в Египет, а все остальные погибли от меча — да помилует их Господь! Весь город был разорен, и лишь немногие спаслись.

Затем Абу–з–Захаб вышел из Яффы и двинулся на Акку против Дахира аль-‘Умара. Тот тотчас же бежал из крепости Акки, также бежали и все его сыновья из своих укреплений в области Сафед до прибытия туда Абу–з–Захаба. Все, кто были верхом на лошадях, и весь народ бежали в область друзов и в другие части страны. Силы врагов укрепились, и над всеми навис страх.

Абу–з–Захаб по дороге из Яффы в Акку проходил мимо монастыря Мар–Илйас, находящегося на горе Кармель[1006]. Увидев его, он повелел разорить его и разграбить. Монастырь сразу же подвергли разорению, но как скоро наступило возмездие! В тот же час святой Илия незаметно поразил его, так что тело его стало гореть в лихорадке, и он сказал бывшим с ним: «Этот старик ударил меня. Что я сделал плохого ему и той Царственной Жене, Которая рядом с ним?» На следующий день Абу–з–Захаб ушел оттуда и двинулся на укрепленный город Акку, которым завладел без боя, поскольку его жители бежали вместе с Дахиром аль-‘Умаром. К нему явились шейхи из окрестности и из области Бишара[1007], изъявляя покорность. Солдаты его, разбредясь по окрестностям и по крепостям, наделали много зла. Сам же Абу–з–Захаб по–прежнему пылал в сильной горячке, и по прошествии недели его несчастная душа погибла, отправившись в тартар. Тотчас же войска бежали обратно в Египет, забрав с собой тело этого злодея. Его похоронили в Каире, и его смерть вызвала большую радость. Дахир аль-‘Умар и его сыновья вернулись в свои крепости постыженные, ибо они уронили свое достоинство. Всевышний Создатель попустил им это унижение из–за многих их притеснений и посягательств на имущество других людей, грабежа караванов и путников и прелюбодейства с чужими женами.

О Мухаммаде–бее Абу–з–Захабе рассказывали, что он был мятежником, ненавидел людей, в особенности христиан, был угнетателем, не знающим пощады и милости. Владения его расширились до пределов Антиохии, но Всевышний Господь предал его смерти, и люди избавились от его злодеяний.

Вскоре после этого, когда Дахир аль-‘Умар был в Акке, Высокая Порта выслала против него военные корабли. От него потребовали заплатить поземельный налог[1008]. Он не пожелал, и это послужило причиной его гибели. Говорят, что из–за скупости его кяхьи[1009]Ибрахима ас–Саббага[1010], его тщеславия и высокомерия, Господь сокрушил его гордыню, когда он явил неповиновение к Порте. Тотчас же по Акке начали стрелять с кораблей из пушек, а поскольку это были мощные военные орудия, Дахир аль-‘Умар испугался и обратился в бегство вместе со своим войском. Когда он пытался покинуть Акку, один из служивших у него магрибинцев выстрелил в него, сбросил его с коня, отрубил ему голову и тотчас отдал ее капуджи[1011]морского флота. Капуджи вошел в Акку и завладел ею, чему весьма обрадовался. Затем он схватил Ибрахима ас–Саббага и подверг его пыткам, чтобы тот открыл ему местонахождение сокровищ Дахира аль-‘Умара. Как мы слышали позже и удостоверились в том от людей, бывших в Акке, было обнаружено несметное количество денег, сокровищ, украшений и драгоценных металлов. Капудан взял эти богатства и Ибрахима ас–Саббага и отправился в Стамбул, где Ибрахим ас–Саббаг скончался. Что касается сыновей и подопечных Дахира аль-‘Умара, они бежали в Джабаль–ад–Друз[1012]и скрывались в унижении. Это то, чего они заслуживают, ибо они слишком превознеслись, возгордились и угнетали людей, поэтому Бог подверг их уничижению и сокрушил их гордыню и высокомерие.

Завершим повествование об этом годе следующим сообщением. Из Рима от папы поступил указ, что, согласно договору между франкскими королями и князьями о полном упразднении монашеского ордена иезуитов по всей Вселенной, отныне никто не может в него вступить[1013]. Пребывающие в нем сейчас, где бы они ни были в мире, доживают свой век, а после их смерти их монастыри будут переходить один за другим к франкским монахам, и так, пока иезуитство не исчезнет окончательно. В послании папы говорится, чтобы никто не спрашивал и не исследовал причину этого. Также там сказано: «Отрасль сию насадил Святой Дух, Он же ее выдернул и выбросил. Никто да не вопрошает, как и почему». Вот что произошло.

1776 г.

В этом году к Акке подошли военные корабли, высланные Высокой Портой. Они осадили ‘Али, сына Дахира аль-‘Умара, в крепости Дейр–Ханна[1014]. Из–за отсутствия согласия между ним и его братьями и взаимной ненависти братьев — каждый из них искал главенства для себя — правильнее будет сказать, что Господь попустил им уничижение, ибо они притесняли, угнетали и грабили людей, губили честь женщин и оскверняли их и детей, так что Всевышний Создатель разгневался на них и на их жестоких головорезов[1015]. При помощи хитрости сераскира[1016]и Ахмада–паши аль–Джаззара[1017], правителя Сайды и Акки, турки схватили всех сыновей Дахира аль-‘Умара, взяли и разрушили крепость Дейр–Ханна. ‘Али, сын Дахира аль-‘Умара, бежал от них. Других сыновей Дахира отправили в Стамбул. Мужчины разбежались из города, жители оказались в самом худшем положении, и Порта завладела той областью. Наконец, по прошествии немногого времени, наместник Дамаска Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм прибег к хитрости и выслал часть войск якобы для служения ‘Али, сыну Дахира, но те его тотчас схватили, снялис негоголову и, вернувшись в Дамаск, послали ее правительству. Так померкла слава имени Дахира аль-‘Умара и его сыновей. Люди говорили, что таково воздаяние тем, кто угнетал народ, насаждал пороки, покушался на честь женщин и имущество других людей; это стало назидательным примером для умеющих извлекать урок. Слава их обратилась в великое уничижение, так что исполнилась поговорка, гласящая: «Не преуспеть тому, кто несправедлив и кого проклинают женщины», как и другая: «Зло угнетателя обернется против него».

Затем Ахмад–паша аль–Джаззар, правитель Сайды, двинулся на Бейрут. Знатные жители бежали из него, а он вошел в город со своим войском и взял его. Он разграбил и разорил значительную часть города и поставил там своего наместника. Солдатам была дана воля сколько угодно производить убийства и грабежи по деревням, дорогам и в области Бекаа[1018]. Поступавшие вести печалили сердце и приводили в смятение ум. Повсюду царил беспорядок, было нарушено передвижение и сообщение, к тому же сирийские капыкулу были поставлены над христианами, чтобы обирать их ради арака[1019]и вина и заниматься вымогательством, а правители незаконно присваивали себе их имущество.

Слышал я от знающих людей и от тех, кто достоверно исследовали эти дела, что дамасские христиане за последние семь лет каждый год подвергались вымогательствам правителя, который требовал с них примерно 120 кошельков, не считая вымогательств со стороны капыкулу и янычар и суммы хараджа[1020]. Каждый раз он выдумывал какие–то новые бесовские уловки для вытягивания из них денег. За каждый год выходило в целом более 60 тысяч пиастров. Всевышний Господь да поможет им и да воздаст им в иной жизни! Аминь.

В завершение рассказа об этом годе сообщим о том, что патриарх Даниил покинул Дамаск, чтобы объехать антиохийские епархии и потом вернуться на свою кафедру. В этот год было мало дождей и много притеснений отовсюду, даже от патриарха; он поставил своим вакилем Варнаву ад–Димашки, митрополита Сайднаи.

1777 г.

В этот год христиане Дамаска заволновались из–за увеличившегося произвола и написали письма Константинопольскому патриарху Софронию[1021]в отношении их патриарха Даниила, жалуясь на свое положение и на причиняемые патриархом Даниилом притеснения, его сребролюбие, скупость и на другие пороки. Главным было то, что он давал деньги в долг под проценты и стал известен как патриарх–ростовщик. За два года произошло много плохого, возникла вражда и образовались противоборствующие партии. В Дамаске не нашлось ни одной трезвомыслящей головы, и между ними не было согласия — один противоречил другому. После долгой переписки, споров и многих словопрений на протяжении двух лет его святость патриарх Константинопольский Софроний прислал дамаскинцам письма и окружные послания, прося их примириться со своим патриархом. Они удовлетворили его просьбу и согласились, чтобы патриарх вернулся к ним, при соблюдении условий, приемлемых для обеих сторон. Так закончилось это дело, и проблема была решена сторонами мирно и полюбовно, ибо патриарх Даниил в то время находился в Константинополе.

В завершение рассказа об этом годе упомянем о жестокостях правителя Сайды Ахмада–паши аль–Джаззара. Он стянул многочисленное войско к границам области друзов и области Бекаа, грабил и захватывал людей. Он разграбил известный монастырь Дейр–аль–Мухаллис[1022]; ходили слухи, что он вывез оттуда много богатств и приношений от друзов. Также он разорил другие монастыри и многие города. Женщин оттуда вывозили и продавали в Дамаске как пленниц. Это печалило сердце и приводило в смятение ум. Через несколько дней все христиане из селений, которые были ограблены, отправились в Дамаск, и каждая семья бродила по улицам и переулкам города, прося милостыню на пропитание. Сколько из них умерло от голода и холода! Скольких девиц, юношей и женщин выкупили дамаскинцы у солдат и отпустили на волю! Вдобавок ко всем этим бедам был неурожай и притеснения отовсюду. Да поможет Господь сирийским христианам в этих бедствиях!

1778 г.

В этом году в Дамаске и других областях не прекращались злодеяния и мятежи, учиняемые жестокими и порочными людьми. В то же время прошедшим летом среди христиан Дамаска распространилась неизвестная болезнь вроде горячки со странным ознобом, которая унесла женщин и детей в количестве, равном половине умерших от моровой язвы[1023]; это продолжалось до конца года.

В этом году в Дамаске и других областях случилось большое нашествие саранчи. Мало того, что подобное бывало в прошлые годы кое–где, в этот раз это стало всеобщим бедствием в странах арабских[1024]. Саранча попортила все деревья в Дамаске и других областях, и все плоды пропали; осталась только пшеница. Всевышний Господь сохранил ее ради Своих рабов.

1779 г.

Было много снега, который держался около месяца — снегопад то шел, то прекращался. Вскоре стало известно, что это было везде в арабских странах, начиная от Багдада, а также в Константинополе, так что даже залив в море[1025]замерз.

В этом году Всевышний Господь вразумил наместника Дамаска Мухаммада–пашу ибн аль-‘Азма явить справедливость к христианской общине. Он отстранил от дел их вакиля Митри Сакра, который не был подходящим человеком, и обеспечил им необходимую защиту и покровительство.

В этом году в Дамаск прибыл патриарх Даниил. Христиане оказали ему наилучший прием, и внешне между сторонами был мир. Внутреннее же ведомо только Всевышнему.

Его святость патриарх Даниил позаботился о том, чтобы на следующий год восстановили церковь в Дамаске[1026]. Опоры ее сильно обветшали со времени землетрясений, после которых прошло уже больше двадцати лет[1027]. Крыша ее едва держалась, а арки приходилось подпирать. От времени они уже были на грани обрушения. Я имею в виду внутреннюю церковь[1028]. Мы не могли там молиться из–за опасности обрушения и уже больше двух лет молились в церкви Мар Николая. Когда же Всевышнему Создателю было угодно, чтобы ее восстановили, его святость патриарх приложил старания и с позволения великого везира Мухаммада–паши ибн аль-‘Азма отремонтировал внутреннюю церковь полностью вместе с четырьмя стенами, поменял ее крышу и восстановил стены внешней церкви, а также восстановил церковь Мар Николая и поменял на ней крышу. Теперь все это стало отрадой для взоров. На это было потрачено много денег — да воздаст Господь за все! Всем этим управлял по большей части митрополит Сайднайский Варнава, который много потрудился.

1780 г.

В начале повествования об этом годе упомянем о справедливости, покровительстве и защите, которые явил дамасский вали христианам, и о дешевизне, хорошем урожае, изобилии плодов и дождей, которые ниспослал Всевышний (да возвеличится имя Его!). Люди жили в совершенной безопасности, были восстановлены сообщение и торговля. Молим Всевышнего, чтобы все благополучно закончилось. Аминь.

В этом году объявился сарраф–еврей Шихада[1029], имя которого стало всем известно. Выяснилось, что он является вакилем[1030]христианской общины в Дамаске и действует в интересах патриарха Даниила. Именно он помогал патриарху в делах с везиром Мухаммадом–пашой и получил для него буюрулду[1031]на восстановление церкви. Он был умным человеком, трудился на благо общины христиан, управлял некоторыми их делами и разрешал их споры.

В тот год везир Мухаммад–паша двинулся на крепость ас–Салт[1032]. Всевышний даровал ему победу над Ибн ‘Удваном[1033], которого он обезглавил. Крепость ас–Салт покорилась ему, и он ее не разрушил.

Он вернулся победителем, ему подчинились тамошние и другие области, и слава о нем разнеслась далеко.

В том же году вали Сайды везир Ахмад–паша аль–Джаззар, проживающий в Акке, явил справедливость в отношении всей христианской общины. Он двинулся на Джабаль–ад–Друз и завоевал ту область. В ее пределах и в окрестностях наступили покой и безопасность. После этого он пошел на область мутавалиев, и Господь даровал ему победу над ними. Он убил их шейха Насыфа[1034], захватил крепости и города и подчинил непокорных. Таким образом, волки стали мирно жить вместе с овцами[1035], имя аль–Джаззара возвысилось, в тех областях установилась справедливость, была обеспечена защита и безопасность.

1781 г.

В этом году скончался Вселенский патриарх Софроний, патриарх Константинопольский, который был родом из арабов и прославился своей ученостью и трудами. Да помилует его Всевышний Господь! Аминь.

В этом году был восстановлен монастырь святого великомученика Георгия в селении Сайдная[1036]. До этого у него была крыша из дерева, а внутри лежал обвалившийся камень. При покровительстве святого Георгия и стараниями хури Христофора ибн аль–Масабни, подвизавшегося там, камень из церкви был вынесен, была положена сводчатая крыша, монастырь был украшен, так что стал отрадой для взоров. Да упрочит его Господь!

В том же году справедливый наместник Мухаммад–паша ибн аль-‘Азм обустроил новый рынок[1037], который простирается по обеим сторонам от ворот Греческого рынка до цитадели[1038]. Раньше он не был крытым и находился под открытым небом, лишь половина его южной стороны была крытой. Поэтому он обустроил его и снабдил покрытием.

В этом году была оштукатурена внешняя церковь Киприана и Иустины. Также была оштукатурена стена над плитой, где сообщается о Соборе, состоявшемся в Дамаске по поводу установления выкупа за невест[1039]на веки вечные. Аминь.