***
Впервые ‘Ису[403](как священника) упоминает в колофоне собственноручно переписанной рукописи митрополит Триполийский Дорофей Дау как одного из своих спутников по поездке зимой 1578/79 г. в Иерусалим. С 1581 г. связь ‘Исы с митрополитом окрепла в борьбе последнего за Антиохийский престол с патриархом–соперником Михаилом VII (Ибн ас–Саббагом). В 1583 г. Дорофей Дау (на патриаршестве Иоаким V) одержал окончательную победу. Финансовые проблемы, с которыми столкнулся патриарх, побудили его отправиться в путешествие по Восточной Европе в поисках средств на покрытие долгов Антиохийской Церкви. Этому способствовало уча стие Иоакима V Дау во встрече патриархов Константинопольского и Александрийского с послом Иоанна IV Грозного, Борисом Благим, который в 1584 г. привез в Стамбул и на Афон царскую милостыню, а также общение с митрополитом Вифлеемским, в это же время воз вращавшимся из Москвы.
Весной 1585 г. Антиохийский патриарх покинул османскую сто лицу и через Валахию и Молдавию двинулся в пределы Речи Посполитой, где он в январе 1586 г., по поручению Вселенского патриарха, исследовал состояние Киевской митрополии, утвердил новый устав Львовского братства и содействовал созданию его школы. В апреле того же года Иоаким V запросил царя Федора Ивановича о возмож ности посещения Московской Руси для сбора милостыни и получил самый благоприятный ответ. В июне он со свитой из архидиакона и пяти старцев, одним из которых, очевидно, был ‘Иса, вступил через Смоленск в пределы монархии Рюриковичей. Патриарху был оказан самый торжественный прием. Он пробыл в Москве до августа. По возвращении в Сирию в 1587 г. Иоаким поставил ‘Ису митрополитом Хамы. Судя по всему, ‘Иса скончался до 1594 г., поскольку в грамоте с подписями всего антиохийского клира, которую в апреле 1594 г. от правил русскому царю Федору Ивановичу следующий патриарх Иоаким VI (ибн Зийаде), митрополитом Хамы назван некий Пахомий.
Память о путешествии митрополит ‘Иса запечатлел в традицион ном для арабской классической поэзии жанре касыды. Лингвистические особенности его произведения отражают как сравнительно невысокий уровень владения литературным языком среди современных ему православных арабов, так и терминологические искания для передачи незнакомых потенциальному читателю восточноевропейских реалий. К. А. Панченко, который первым из отечественных востоковедов исследовал поэму ‘Исы, видит в ней одно из предвестий Мелькитского ренессанса и отражение политических симпатий пра вославных арабов в эпоху, когда Антиохийский патриархат столкнул ся с активизацией католической пропаганды на Ближнем Востоке[404].
Касыда сохранилась в нескольких списках: два из них находи лись в рукописном собрании католического Университета св. Иосифа в Бейруте (ныне утрачены), один — в Национальной библиотеке Франции (Paris. Arab. 312) и один — в частном собрании И. Ма‘луфа, который в 1941 г. опубликовал фрагменты поэмы. В 1959 г. Ж. Насралла издал полный текст по парижской рукописи — 72 стиха–бейта[405]. О значительных разночтениях между двумя версиями можно судить уже по тому, что в неизданном списке Ма‘луфа количество бейтов в полтора раза больше, чем в издании Насраллы.
Текст поэмы демонстрирует особенности т. н. «среднеарабского» языка с характерными варваризмами, нарушением классической грамматики и просодии. При прозаическом переводе в наиболее показательных случаях мы стремились по возможности сохранить эту неустойчивость соответствующими русскими аграмматизмами. На поэтическую ценность текст не притязает: сквозная рифма —ätв подавляющем большинстве стихов — показатель мн. ч., причем безотносительно падежных окончаний (последние отсутствуют и в целом раде причастных словоформ и существительных).
