***
Картвельский мир был одним из важнейших направлений внешних связей Антиохийской Церкви. Согласно церковной традиции, крещение Картли связано с именем архиепископа Антиохийского свт. Евстафия. Картлийская Церковь долгое время состояла в юрисдикционной зависимости от Антиохийского патриархата. Автокефальный статус Церковь Картли, самоуправляемая с V в. и с первой четверти VI в. имеющая католикоса, получала в несколько этапов в период с середины VIII по конец XI в. Однако и после этого Картлийская Церковь сохранила некоторые обязательства перед Антиохийской: ее предстоятели поминались на богослужениях, получали символическую дань, а один из антиохийских клириков носил сан «экзарха Иверии». Последнее упоминание этого титула относится как раз к эпохе Макария аз–За‘има[831]. Грузинские монахи составляли заметную долю среди насельников монашеской республики Черной горы близ Антиохии, ближневосточном аналоге Афона, процветавшем в конце X — XIII в. Даже в позднемамлюкскую эпоху, период максимальной изоляции христианского Востока, антиохийские патриархи вовлекались в грузинские церковно–политические дела. Когда картвельские земли находились в состоянии тяжелого политического упадка и раздробленности, прибывший в Грузию Антиохийский патриарх Михаил IV в 1460 г. по просьбе имеретинского царя Баграта VI и правителя Гурии посвятил в Западногрузинского католикоса Цаиш–Бедийского архиепископа Иоакима. Это повлекло за собой образование двух католикосатов — Восточного (Картли, йского) и Западногрузинского (Абхазского). После первого католикоса Иоакима последующие выбирались на поместном соборе без участия Антиохийского патриарха. В начале XVI в. Антиохийский патриарх Дорофей II по просьбе правителя Самцхе–Саатабаго Мзечабуки предоставил Ацкурскому архиепископу, возглавлявшему церковные структуры его владений, право самостоятельно совершать епископские хиротонии, что давало кафедре некоторые права автокефальной Церкви[832].
На протяжении многих веков грузинские цари и представители знати жертвовали значительные средства на поддержание ближневосточных монастырей и престолов. Милостыня не иссякала даже в XVI–XVII вв., когда две региональные супердержавы — Османская империя и Сефевидский Иран — разделили грузинские земли на сферы влияния. Кроме того, юго–западные грузинские области были включены непосредственно в состав Османского государства (Ахалцихский пашалык), и началась постепенная исламизация местного населения.
Тем не менее грузинские правители, даже те из них, кто под давлением Сефевидов формально приняли ислам, продолжали оказывать покровительство Православному Востоку. Именно эти обстоятельства побудили Антиохийского патриарха Макария III аз–3а‘има, озабоченного поисками источников финансовой помощи для своей бедствующей Церкви, предпринять в 1664 г. путешествие в грузинские земли. В поездке его сопровождал сын, архидиакон Павел Алеппский, с которым связано появление текста, публикуемого в настоящей Антологии.
Макарий тронулся в путь из Сирии весной 1664 г. Маршрут его пролегал через Малатью и Эрзурум (там патриарх находился в июне 1664). Дальнейшее направление его движения не вполне ясно. Едва ли Макарий ехал через долину Чороха и Гурию — о Гурии Павел в своем описании говорит очень мало, то есть он явно не видел эти земли. Так или иначе, вторую половину 1664 и большую часть 1665 г. Макарий со спутниками провели в Западной Грузии. Судя по колофонам в рукописях Макария, в сентябре 1664 г. он находился в Кутаиси, столице Имеретии, а в августе 1665 г. — в одном из монастырей Мингрелии.
В ходе длительного пребывания в грузинских землях Макарий общался с государями и архиереями, пытался исправлять нравы местного духовенства, крестил тысячи людей в предгорьях Абхазии и Сванетии и проповедовал среди местных племен, почти утративших память о христианской культуре.
Продолжительный досуг и отсутствие церковно–административных забот весьма поспособствовали литературному творчеству патриарха. Многие из его рукописей–автографов помечены 1664–1665 гг. и были созданы в Кутаиси или других грузинских местностях[833].
Особое место среди сочинений Макария занимает описание истории и этнографии грузинских земель — «Известия о стране грузин»(Ahbär biläd al–kurg).Этот текст был опубликован как в арабском оригинале, так и во французском и русском переводах еще в нач. XX в.[834]Куда менее известно описание Грузии, составленное сыном патриарха Павлом Алеппским и представленное в феврале 1667 г. в московский Приказ тайных дел, службу безопасности царя Алексея Михайловича[835].
«Описание Грузии» Павла принадлежит жанру не столько географической литературы, сколько политической аналитики. Оно было написано в связи с тем, что Макарий прямо из Грузии отправился в свою вторую поездку в Россию. 1 октября 1665 г. в Тифлисе появился московский посланник Мелетий Грек, передавший Макарию приглашение царя Алексея Михайловича прибыть к его двору для участия в процессе над патриархом Никоном. Мелетий к тому времени уже побывал в Египте и Сирии, вместе с ним в Москву ехал Александрийский патриарх Паисий, принявший царское приглашение.
Макарий долгое время колебался, несмотря на обещанную щедрую милостыню. Как считается, конец его колебаниям положили картлийский царь Вахтанг V (известный также под своим мусульманским именем Шах–Наваз–хан, 1658–1676) и его сын Арчил (Шах–Назар–хан), бывший в тот момент правителем Кахетии (1664–1675). Они убедили Макария выступить посредником в их контактах с русским царем, которого многие грузинские владетели рассматривали как желанную альтернативу османам и кызылбашам, доминировавшим на Южном Кавказе[836].
В момент приезда в Грузию Мелетия Грека Макарий пребывал в Имеретии. Как сообщал потом московский посланник, Вахтанг V удержал его в Тифлисе, а за Макарием отправил гонца от своего имени. Антиохийский патриарх прибылвТифлис в начале ноября. Зиму он провел там, а в марте–апреле 1666 г., проехав через Кахетию, присоединился к Паисию Александрийскому и остальным греческим клирикам, зимовавшим в Шемахе, откуда все они отправились в Астрахань[837].
Текст «Описания Грузии» Павла Алеппского появился, возможно, не только по настоянию восточногрузинских царей, но и с подачи московского Посольского приказа, целенаправленно собиравшего информацию о сопредельных народах и государствах. Н. Ш. Асатиани считает, что приказные подьячие вручили Павлу список вопросов, которые он должен был осветить в своем обзоре[838]. Заметно, что текст «Описания Грузии» довольно жестко структурирован, разбит заголовками на разделы и подразделы. Сначала идет общий очерк географии и политического устройства грузинских земель; потом, отдельно по каждому из грузинских царств и княжеств, детальное описание рек, задающих структуру ландшафта; следом — опять же по регионам — церковные епархии, монастыри, почитаемые святыни, а также природные ресурсы и климат. Отдельно рассматриваются народы, населяющие Кавказский хребет. На этом, похоже, вопросник был исчерпан, и далее, с листа 12 об., идет уже информация, которую Павел хотел донести от лица царей Вахтанга и Арчила.
При этом сирийский диакон выступал не просто проводником интересов картлийско–кахетинской дипломатии, но и сам в полной мере разделял идею о необходимости русской военно–политической поддержки кавказских единоверцев. Это наложило заметный отпечаток на подачу материала в описании Грузии. Павел всячески подчеркивает достоинства грузинских земель — благодатный климат, плодородие, даже мифические золотые копи, которые должны были возбудить интерес московского правительства. Подробно описаны христианские реликвии, благочестиво сохраняющиеся в грузинских монастырях, а также поругание этих святынь турками и кызылбашами в ходе недавних опустошительных вторжений в Грузию. Павел призывает помочь остановить растущую исламизацию языческих народов Кавказа, прежде бывших христианами. На последних страницах своих заметок он прямо переходит к геостратегическим сюжетам и озвучивает предложения Арчила о военно–политическом сотрудничестве с Русским государством.
Текст «Описания Грузии» Павла был составлен, видимо, на греческом языке, т. к. в Посольском приказе не было переводчиков с арабского. Возможно, архидиакон прибегал к помощи хиосского грека Иоанна Сакулиса, секретаря Макария, сопровождавшего его в этой поездке. Греческий оригинал утрачен, сохранился лишь его русский перевод. Сочинение Павла демонстрирует еще одну грань его дарований, попытку не только описывать прошлое и настоящее, но и напрямую вмешиваться в текущую международную политику.
