Сайф ад–Дин Абу Бакр (№ 31)

Сайф ад–Дин Абу Бакр, известный как Ибн Асбасалар, вали Миера[264], был он опытен в обращении с людьми и способах взыскивать средства и управляться с наместничеством. Ночами передавались ему вести отовсюду, и он тайком направлялся лично в те или иные места, благодаря чему приобрел большой достаток.

Ибн аль–Муджир, заместитель по надзору за рынками[265]в Миере, поведал Амин ад–Дину ибн ар–Раккаки в Дамаске в присутствии пишущего эти строки, что если к нему по нескольку дней не приходили денежные поступления, то упомянутый Сайф ад–Дин принимал на себя казенные расходы и траты.

Случилось так, что он постановил повесить каких–то людей из народа в Судебной палате, так что их повесили в тот же день. И вот упомянутый Сайф ад–Дин призвал к себе одного из мужей, стороживших виселицы по ночам, которому, как и подручным его, доверял. Велел он ему, чтобы он перенес одного из казненных и повесил на двери церкви аль–Му‘аллака в Миере, где проживал патриарх христиан–коптов, и доложил об исполнении. Тот вскоре явился к нему и сообщил, что труп к лестнице церкви привязал.

Рассказчик сказал, что наместник тут же выехал верхами, и тот муж с ним, и еще два–три человека из его гулямов[266]. И явился он к подножию лестницы церкви, и послал за патриархом. К нему постучали и потребовали, чтобы тот говорил с вали, а патриарх уже отправился на покой, но понесли его гулямы и спустили к вали. Они обменялись приветствиями, и вали сказал: «О патриарх, дошло уже до того, что ты вешаешь мусульман на своей двери?» Но тот не дал ему ответа, пока не вернулся в свою келью, взял кошель с тремястами динарами[267], спустился к нему и поднес деньги в подарок. Вали сказал тому мужу: «Сними повешенного и выбрось его в реку», так что тот вернул его на место в ту же ночь.

С ним случалось много подобных происшествий. А скончался упомянутый Сайф ад–Дин в 679 г. [1280/1 г. н. э.] в Миере.

Амин ад–Даула Абу–ль–Фарадж ибн аль–Куфф[268](№ 65)

Шейх Амин ад–Даула Абу–ль–Фарадж ибн аль–Муваффак Йа‘куб ибн аль–Куфф, христианин, мелькит, врач. Он был одним из прославленных ученых в этом ремесле, автором нескольких трудов. Множество занимавшихся медициной воспользовались его знаниями: они приезжали к нему из других стран, и присутствовало на его уроках целое собрание врачей.

Он составил толкование на полное собрание сочинений Начальствующего старца[269]и на отдельные главы Гиппократа и составил ряд трудов по медицине и хирургии.

Родом он из Карак–аш–Шаубака, а вырос в Дамаске и занялся науками, и был в высшей степени способным и сведущим в основах этого ремесла. Родился он в 630 г. [1232/3 г. н. э.], а скончался в 685 г. [1286/7 г. н. э.] в Дамаске. И оплакал его один из учеников его касыдой[270], которую прочел на третий день по его кончине в церкви мелькитов, известной как Дарб ас–Сакил, среди целого собрания христиан, стоявших на поминках по нему; начало ее (в размеребасит[271]):

О скорбь, что принесла стенания и горесть!

Ты метнула краеугольный камень рассудка и науки в запустение.

Да отнимутся руки у тебя! какого молодца уж оглушила ты!

Долготерпеливого и щедрого, процветшего вежеством!

и далее:

Осиротила ты всех учащихся науке медицинской,

Из учеников, в числе которых — как неарабы, так и арабы!

Неужели после уроков твоих, о Ибн аль–Куфф, принесут нам пользу

Речи людей, от постижения истины заслоненных.

Да напоит гробницу твою, о Ибн аль–Куфф, влага дождевая!

Да утолит смертную жажду твою водопоем и проливным потоком!

И да достигнет тебя от Всемилостивого милосердие Его,

И да пребудет прах твой в безопасности от всяких превратностей!

Сыны Иисуса, какого же мужа вы потеряли!

Какой же знатности, каких благороднейших степеней!

Так плачьте в печали по тому, кто был вам украшением

И был среди вас как солнце, окруженное метеорами!

‘Алам ад–Дин Ибрахим ибн Аби Хулайка[272](№ 69)

‘Алам ад–Дин Ибрахим ибн ар–Рашид Абу–ль–Вахш ибн Аби Хулайка, начальник врачебного дела в Миере и Сирии.

Был он предназначен, еще будучи христианином, до принятия ислама, чтобы стать патриархом над христианами в Миере, но не согласился и перешел в ислам и превзошел всех остальных среди владевших его ремеслом.

И когда заболел аль–Малик аз–Захир[273]дифтеритом, и постоянно сопровождал его упомянутый врач, случилось так, что созрела болезненная опухоль в глотке у султана, а никто, кроме этого врача, не осмелился протянуть руку к его глотке, и протянул ‘Алам ад–Дин руку свою с позволения султана, и нащупал ее рукой, и вскрыл ее, и она вовремя прорвалась, и вышли вещества, и вернулось к султану здоровье.

И подарили ему эмиры, и упомянутые придворные[274], и врачи денег и тканей без счета, но в душе султана не нашлось щедрости, чтобы выдать ему все это, и приказал он передать ему незначительную часть подарков, а остальное было унесено в казну.

Этот ‘Алам ад–Дин был первым в Сирии, кто занялся производством напитка из свежих роз, а до него в Дамаске такого не знали.

Он был блестяще воспитан во всех видах адаба[275], а скончался в 708 г. 11308/9 г. н. э.] в Миере.

А родитель его, ар–Рашид Абу–ль–Вахш Врач, скончался в 676 г. 11277/8 г. н. э.], также в Миере.

Булус аль–Хабис[276](№ 89)

Монах Булус, египтянин, копт, известный как Схимник. Он прибыл из Миера в Сирию во дни ас–Салиха ан–Наджма[277], а вернулся в Миер во дни аль–Му‘изза Туркумана[278], и пребывал в схиме на Красной горе[279]. И после этого он прославился поручительством перед казной за множество народу в уплате контрибуции, наложенной на христиан в правление аз–Захира Бейбарса[280], поборов и разнообразных издержек.

Примерная сумма того, что передал он от себя за людей в казну, составила шестьсот тысяч дирхамов[281]. И он великодушно одаривал всякого из народа, кто обращался к нему, суммами от десяти до тысячи дирхамов, и не скупился ни на дирхамы, ни на динары, и не кормился и не одевался из тех средств, что раздавал.

Люди разошлись во мнениях относительно него: были те, кто говорили, будто нашел он клад на Красной горе, а другие — будто это золото появилось от действия алхимии. И следили за ним, и искали, но не узнали ничего о делах его.

А вот что поведал мне Шаме ад–Дин, племянник ас–Сахиба Джамаль ад–Дина ибн Матруха. Он сказал: «Направился я в Хиджаз в 663 г. [1264/5 г. н. э.], и оказался ограблен шайкой конных арабов[282], и прибыл в Миер бедняком, ничего не имея за душой. Я был знаком с писцом аль–Гутми, чей начальник занимал не последнее место в государстве. Так что я посетил его, чтобы сообщить ему о том, что выпало на мою долю. А тут прибыл затворник Булус верхом на осле, и вся тварь Божия уж клянчила у него милостыню, и вошел он в тот дом, и посмотрел на меня, а я все раздумывал.

Он спросил обо мне, и сообщил ему домохозяин о роде моем и о том, что приключилось у меня с арабами. А под боком у меня стояла чернильница с обрывком бумаги. И попросил он вежливо у меня чернильницу, и взял от той бумажки обрывок на пол–ладони, и написал там нечто, мне пока неизвестное, и свернул его и протянул его мне, и сказал: “О господин наш, как выйду вон, так прочти это”. И встал выходить, после того как поел из того, что поднесли ему из монашеских кушаний. Я развернул бумагу и обнаружил там написанное:

“Имя Бога Всевышнего, презренный Булус — тысяча дирхамов”.

И спросил я, кто сообщит мне об обстоятельствах его. Тот сказал: “Дай ее тому, кого выберешь из менял, и возьми, что там указано”».

Рассказчик продолжал: «Я явился к менялам, уселся перед тем человеком, рядом с которым никого не было, и положил бумагу и свой платок. Тот прочел ее, поцеловал, отвесил тысячу дирхамов и сложил их в платок. И взял я их, как будто там была тысяча динаров».

В помянутом 663 г. призвал его аль–Малик аз–Захир к себе во дворец и допросил о деле его. И пробыл он там два–три дня, пока слуга приносил ему передачу с монашеской едой, затем султан убил его. И так и не узнал никто, в чем была тайна его, ни до ни после того как он был убит, а произошло его убийство в помянутом 663 г.

Ас–Садр Бадр ад–Дин аль–Амиди (№ 94)

Ас–Садр Бадр ад–Дин Джа‘фар ибн Мухаммад аль–Амиди, смотритель диванов Сирии, занимал высокое положение среди людей начальствующих, неприкосновенных, неприступных. Он принял на себя надзор за областями и городами в Египте, исполнял обязанности наместника Дамаска в 666 г. хиджры [1267/8 г. н. э.]. Сперва месячное жалованье смотрителя диванов составляло 1333 дирхама, 1/3 и 1/10 гараир[283], но в период службы ответственного за надзор Наджм ад–Дина ибн аль–Лябуди установили жалованье в 400 дирхамов и 4,5 гараир в месяц. Та же ставка сохранялась и для Бадр ад–Дина, но он не жаловался никому на малый размер довольствия.

В начале его службы эмир ‘Ала’ ад–Дин аш–Шукайри, войсковой надзиратель[284], стал недолжным образом расходовать средства. С ним неизменно находились самаритянин, писец отдела хранения сахара[285], и группа писцов–самаритян. Они были обходительны с ним и вошли к нему в доверие, а эмир Джамаль ад–Дин, наместник Дамаска, и Бадр ад–Дин, смотритель, болезненно переживали это положение. Дерзость самаритян стала известна султану, и он приказал доставить самаритян–мубаширов[286]в Миер в цепях. Аш–Шукайри, надзиратель, укрыл у себя писца отдела сахара с его братом, которые и были главными провинившимися, а остальных отослали под конвоем в Миер. С каждого из них постановили взыскать по 10 тыс. дирхамов и отослали в Дамаск, чтобы изъять у них деньги. Писец отдела сахара и его брат раскошелились и внесли за себя 20 тыс. дирхамов. Поступило распоряжение, чтобы о деньгах, расходах и делах управления говорили только наместник и Бадр ад–Дин, смотритель. Писец отдела сахара испугался и попросил аш–Шукайри помочь ему добраться в сопровождении своих мужей до страны франков. Возможность бежать он нашел только в ночь субботы. Он уже собрался было и выехал, когда его защитники окликнули его: «Куда едешь в ночь субботы?» А наместник заранее подсказал попечителю[287], чтобы он посоветовал им так поступить. Тут же его, вместе с вьючной скотиной и путевым снаряжением, схватил староста квартала[288]и передал вали бедуинов[289], который сразу же доставил его к эмиру Джамаль ад–Дину ан–Наджиби, наместнику Дамаска. Тот его спросил: «Хитрец, куда едешь?» Он сказал: «От страха перед тобой намеревался бежать». Тот ему: «Сообщи мне, куда ты дел деньги от продажи сахара, и будет тебе гарантия безопасности от меня, чтобы никто тебя не беспокоил». Он в ответ: «Господин мой[290], из денег от сахара утаили ни больше ни меньше как 300 дирхамов». И назвал тех, кто их присвоил, — надзирателя и налоговых сборщиков, и расписал о них подробно на листах в трех списках… А наутро наместник послал извещение султану аль–Малику аз–Захиру Бейбарсу, а тот пребывал в Сафаде[291], и приложил к почте один из листов, где было написано о сахаре.

На третий день после отправки донесения султан спозаранку прискакал в цитадель с немногочисленной свитой. Явился наместник, и султан потребовал доставить всех, кто поименно был назван в листе. Аш–Шукайри он еще ранее назначил выплатить 75 тысяч дирхамов. Султан обругал его, на нем разорвали одежды, он был взят под стражу. Было приказано вернуть деньги и задержать тех, кому они предназначались.

Среди названных был некий иудей, известный как ас–Сунни, мубашир при налоговом сборщике по надзору[292]. Он в свое время набрался дерзости и написал бумагу в Миер, где ручался собрать для казны войскового дивана дополнительно 500 тыс. дирхамов на содержание эмиров и ратников, которые наместник не мог раздобыть. Султан переслал лист наместнику, и тот не смог отомстить ас–Сунни Иудею. Однако наместник затаил на него зло, и когда сказал ему аль–Малик аз–Захир: «Пригвозди этого самаритянина и выстави его на позор», то он ответил: «Господин мой, я уже дал ему свой аман[293], да и большая вина на иудее — налоговом сборщике, который научил их, что делать с деньгами. Он и заслуживает пригвождения». Он похвалил Бадр ад–Дина, смотрителя, и его надежность, а султан ему сказал: «Договорись с ним об общей пользе и выставь одного из этих на позор с пригвождением». И вернулся султан в Сафад. Было то в 668 г. хиджры [1269/70 г. н. э.].

Когда же иудей узнал, что он — уже покойник, то написал лист наместнику о том, что немедленно внесет 50 тыс. дирхамов из своих денег и поручится внести в скором времени еще 100 тыс. дирхамов, если тот его простит. Наместник ответил, чтобы он сперва внес 50 тыс. дирхамов и определил источники получения остальных 100 тыс. дирхамов, и тогда он получит прощение.

Когда же услышал об этом деле самаритянин, писец отдела сахара, то убедился, что сумма, которую поручились внести с поступлений от оборота сахара, пока не известна из–за расхищения их. И написал он письмо к ас–Сунни Иудею, соболезнуя ему, и просил не включать доходы от сахара в его поручительство, обещая ему за это немедленно предоставить 10 тыс. дирхамов[294].

Письмо отнесли наместнику, и тот сказал: «Я избавил его от пригвождения, а он помогает моему врагу! Возьмите иудея, пригвоздите сперва его, а затем самаритянина». И пригвоздили ас–Сунни, водрузив на верблюда, в дорогих одеяниях его и в чалме, спозаранку в субботу, и в тот же день он умер. А на вторую субботу был распят аль–Фахр Самаритянин, писец отдела сахара, и он прожил еще несколько месяцев, так что его возили на позорище в Газу, а затем на Евфрат, он же еще был жив.

Аш–Шукайри, надзиратель, получил отставку, и был назначен на его место аль–Акра‘и, который пребывал в согласии с Бадр адДином, упомянутым наместником, в делах общей пользы, пока Бадр ад–Дин не скончался в Дамаске в шаввале 675 г. хиджры [1277 г. н. э.]. Родился же он в Амиде в 597 г. хиджры [1200/1 г. н. э.].

Его брат, Муваффак ад–Дин ‘Али, скончался в аль–Караке. Он был исполняющим обязанности надзирателя в 674 г. хиджры [1275/6 г. н. э.]. Родился же он в Амиде в 589 г. хиджры [1192/3 г. н. э.].

Шейх Хидр[295](№ 106)

Шейх Хидр ибн Аби Бакр ибн Муса аль-‘Адави, шейх аль–Малик аз–Захира, чье житие известно и от мира не скрыто. В своих частых поездках в Сирию он останавливался при куполе[296], отстроить который для него приказал аль–Малик аз–Захир на холме у склона аль–Маззы, и называл его Домом поклонения. И отдал ему же синагогу иудеев и окружавшие ее имения их. И устроил он пир в синагоге, где, в числе прочего, подавались булки на литаврах (?), так что ими кидались друг в друга и попирали хлеб его ногами в танце своем при возвращении султана после покорения Хисн–аль–Акрада[297]и ‘Аккара[298].

И в тот день, в 669 г. [1270/71 г. н. э.], случился великий разлив в воскресенье днем, разрушал, губил, сносил быки мостов и разносил их в щепы своим потоком, а султан заранее стал на привал у аль–Катифы.

И когда стало ясным султану житие шейха и его самоуверенность, то заключил он его в Миере и решил провести разбирательство о нем в своем присутствии. К тому времени уже было названо несколько человек из его сотоварищей и помощников, и потребовали их из Дамаска для расследования о нем.

И воссели султан аль–Малик аз–Захир, эмир Фарис ад–Дин Атабек, эмир Сайф ад–Дин Калаун и эмир Бадр ад–Дин Байсара в 671 г. [1272/73 г. н. э.], и был послан эмир Сайф ад–Дин Куштамур аль-‘Аджами, чтобы доставить его, а был он из числа ярых приверженцев Хидра, и сообщил ему, чего ради его требуют, и доставил его из тюрьмы. Тот явился и не обнаружил того прежнего обращения, к которому привык с их стороны. Он сел, и привели тех, кого истребовали д ля очной ставки с ним и расследования о нем. И высказали ему в лицо всякие мерзости и гадости. А он сказал: «Я этого не знаю и не говорил вам, что человек я праведный. Вы это сказали. Так что если то, что сказали сии, верно, то солгали вы». Султан встал со своего места, вышел в другое место и сказал эмирам: «Что полагаете относительно него?» Атабек сказал: «Он проведал о тайнах державы, и не подобает оставлять его в живых на земле». И остальные с ним в том согласились. Так что понял Хидр, о чем они решили, и сказал султану: «Мой смертный час близок к твоему, и между мной и тобой — какие–то считаные дни: кто из нас умрет, другой скоро за ним отправится». Тот приказал вернуть его в тюрьму.

И когда вернулся султан из Рума в начале 676 г. [середина 1277 г. н. э.][299], то послал приказ, чтобы выпустить Хидра из заключения, но ему доложили, что тот уже умер 1 мухаррама того же года. А султан скончался на последней декаде того же месяца в Дамаске. И оказалось между ними двадцать дней — до кончины султана после него.

Аль–Хаким Абу–н–Наджм ибн аль-‘Арши (№ 342)

Аль–Хаким Абу–н–Наджм ибн ас–Сафи ибн аль-‘Арши, врачеватель–христианин. Родитель его был врачом, как и дед его. И сделался родитель его митрополитом над общиной мелькитов. Пребывал он таковым непродолжительный срок и скончался.

И был возведен вместо него в митрополиты некий муж, которого знали как Дауда ибн аль–Мутрана. Некоторое время пребывал он в этом сане и вел образ жизни, не должный для подобных ему. Его сменили, и возведен был в митрополиты вместо него этот Абу–н–Наджм…[300]А когда последний был врачом, а не митрополитом и не монахом, он придерживался такого поведения, что руководился одним лишь страхом Божиим.

И после некоторого времени его пребывания в митрополитах скончался патриарх, владыка Антиохийского престола, правящий в Сирии и прочих странах митрополитами и прочими. И был возведен в патриархи вместо него, в местности, где он скончался, в стране армян[301], некто, кого знали как Тирского монаха[302], и распоряжался по своей воле. Но этот Абу–н–Наджм захватил власть в Дамаске, и собрал собор митрополитов и епископов, и склонил их к тому, что они возвели его в патриархи в 722 г. [1322/3 г. н. э.]. В то время пресеклось дорожное сообщение со страной армян. А после этого патриарх послал писание к тому, кого возвели в Дамаске, чередуя обещания и угрозы и силясь вернуть его на путь истинный.

Но тот упорствовал и продолжал противостояние, и подорвали его силы различные болезни, и преследовали его боли, пока не скончался он в раджабе 723 г. [6 июля — 4 августа 1323 г. н. э.], порицаемый и не встретивший благодарности[303].