Начало хиджры

В первый год царствования Ираклия, царя римлян, было бегство(хиджра)пророка в Медину в месяце раби‘е. Он пробыл в ней изгнанником десять лет и выстроил минбар[129]в восьмой год[130].

От Диоклетиана до хиджры — триста тридцать восемь лет. А от Господа нашего Христа до хиджры — шестьсот четырнадцать лет. А от Александра до хиджры — девятьсот тридцать три года. А от Вавилонского пленения до хиджры — тысяча сто девяносто шесть лет. А от Давида до хиджры — тысяча шестьсот семьдесят три года. А от исхода сынов израилевых из Египта до хиджры — две тысячи двести семьдесят девять лет. А от Авраама до хиджры — две тысячи семьсот восемьдесят шесть лет. А от Фалека до хиджры — три тысячи триста двадцать семь лет. А от потопа до хиджры — три тысячи восемьсот пятьдесят восемь лет. А от Адама до хиджры — шесть тысяч сто четырнадцать лет[131].

После того как Ираклий овладел Константинополем, шесть лет он пребывал в жестокой осаде. Когда изнемогли от осады жители Константинополя и умерло множество их от голода, решили они открыть ворота Хосрову. Узнав об этом, Ираклий испугался, что откроют они город и предадут его Хосрову. Ираклий послал к Хосрову со словами: «Воистину, все, что ты хочешь получить от меня, я сам отдам тебе, только удались от меня». Хосров написал ему в ответ: «Если хочешь ты, чтобы я ушел, принеси мне в качестве выкупа за себя и свою страну тысячу кентинариев золота, тысячу кентинариев серебра, тысячу дев–наложниц, тысячу коней и тысячу шелковых одеяний. И такой выкуп ты должен будешь платить каждый год. Принеси мне немедля выкуп за этот год и поспеши с этим, не мешкая, чтобы я ушел».

Ираклий написал ему: «Воистину, я ответил бы милостивому царю согласием, на то, о чем он попросил, однако нет у меня в настоящее время столько богатства, сколько он запросил, потому что милостивый царь отрезал меня от всех моих провинций. Если пропустит он меня в мои провинции и позволит мне выйти и собрать деньги, то я принесу ему все, что он пожелал. Пусть он подождет шесть месяцев и даст мне объехать мои страны, чтобы собрать деньги, ибо слово его надежно». Хосров согласился с его просьбой.

После этого собрал Ираклий своих вельмож и военачальников и сказал им: «Я изъявил покорность Хосрову, чтобы усыпить бдительность его и его приближенных. Сам же я отправляюсь в землю персов, уповая, что Господь наш Иисус Христос даст мне победу над народом Персии и избавит нас от Хосрова и его приспешников! Если я задержусь и не вернусь через шесть месяцев, то постарайтесь обманывать Хосрова, улещать его и затягивать переговоры на целый год. Если же я и тогда не вернусь, то сделайте то, что сочтете нужным. Я назначаю моего брата Константина[132]наместником вам. Исполните то, что я вам сказал». Они приняли его слова и пожелали ему победы.

Ираклий отобрал из лучших военачальников войска константинопольского и воинов его около пяти тысяч человек и взял их с собой. Он взял суда, погрузил на них людей и коней и отбыл из Константинополя в Трапезунд. Там он высадился, собирал войска и делал распоряжения. Он призвал на помощь царя аль–Джарзан, заключил с ним союз и дал ему престол, на котором тот должен был сидеть на дворцовом совете. Он призвал на помощь царя аль–Анджаз, и дал ему венец, чтобы он надевал его, когда будет присутствовать на дворцовом совете. Он призвал на помощь царя ас–Санарии и дал ему в знак союза престол, на котором бы он сидел на дворцовом совете. С того времени царь ас–Санарии стал называться «царем престола»[133].

Ираклий направился в аль–Джабаль, Исфахан и в Мирд, город Шапура. Всякий раз, входя в город, он отдавал распоряжения войскам. Всякий раз, когда встречал он по дороге перса, будь то мужчина, женщина или ребенок, то отрубал ему голову. Когда же увидели жители города Шапура войска Ираклия, то сильно устрашились и укрепились, поставив на воротах метательные орудия и баллисты. Ираклий бился с ними много дней, захватил город и перебил всех мужчин, женщин и детей, что были в нем. Они рассекали чрева беременных, вынимали из них младенцев и разбивали о камни. Ираклий говорил при этом: «Я тот, о ком предвещал пророк Давид, говоря в псалме сто тридцать шестом: благословен тот, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень». Он сжег город и взял большой полон. Он увез денег и драгоценностей несчитано и разрушил всю Персидскую землю. Затем вернулся путем через Хелуан, Шаруз, аль–Бульдан, аль–Мадаин, Майафарикин и вышел к Тигру. Они перешли в Армению к реке Арсанас[134].

Среди пленников был сын Хосрова по имени Кавад, прозываемый Шируйе, который был сыном Марии, дочери царя Маврикия, из–за которого произошли все эти войны. Когда достиг Ираклий Майафарикина, то призвал Кавада, сына Хосрова, обрил ему голову и бороду и написал письмо, с которым отправил его на осле к отцу его, Хосрову. И написал он в нем следующее: «От раба Христова Ираклия Победителя к Хосрову — презренному, смущенному и побежденному. Я уже собрал для тебя выкуп за себя и свою страну, какой смог, а именно — головы персов. Я отправляю тебе их, и в тот час, когда ты прочитаешь это письмо, пошли того, кто заберет их для тебя. Привет тебе!»

Когда добрался Кавад до своего отца Хосрова, увидел тот, что голова и борода его обриты, а сидит он на оседланном осле. Спросил Хосров: «С чем ты пришел?» Ответил ему сын: «Ираклий разрушил нее города в земле Персидской и перебил мужчин, женщин и детей. И царский город он разрушил, сжег и перебил всех, кто там был. Он увел огромный полон и увез денег и драгоценностей, сколько не описать. А вот письмо его».

Прочитав письмо Ираклия, Хосров сильно скорбел, и скорбели его приближенные и плакали по своим родным и детям. Хосров собрал своих вельмож и военачальников и сказал им: «Что думаете вы? Наши родные и наши дети убиты, наши дома разрушены!». Военачальники и вельможи сказали: «Нет нам никакой пользы от того, что сидим здесь. Лучше пойдем и узнаем о дороге, по которой пошел Ираклий, и настигнем его». Хосров снял осаду Константинополя и отправился искать Ираклия[135].

Когда он шел, ему сообщили, что Ираклий двигается дорогой по ту сторону Тигра и неизбежно будет переправляться через реку Арсанас. Приближенные Хосрова сказали: «Поторопимся, чтобы застать его на переправе и не дать ему возможность перейти реку. Да будет так, чтобы Бог дал нам восторжествовать над ним, освободить полон и вернуть все, что он захватил, ибо он уничтожил персидских мужей и попрал их честь». Достигнув реки Арсанас, Хосров остановился у брода, ожидая Ираклия. Ираклий же, приблизившись к реке на расстояние дня пути, узнал, что Хосров стоит у брода и ждет его. Тогда он оставил войско и обоз, и с некоторыми своими воинами, набрав с собой соломы и навоза вьючных животных, прошел вверх против течения на расстояние дня пути, и там побросал в реку солому и навоз. Вода понесла это и донесла до Хосрова и его воинов. Когда Хосров и его воины увидели в реке солому и навоз, то подумали, что Ираклий уже перешел реку выше по течению в другом месте. Они оставили брод и отправились искать место, где переправился Ираклий.

Ираклий же вернулся к своим войскам. Ему сообщили, что Хосров и его войско ушли от брода и поднялись выше по течению. Тогда Ираклий переправился через реку и шел, пока не достиг Трапезунда. Там он сел на суда и приплыл в Константинополь. Народ встретил его с радостью и ликованием. Семь дней они ели, пили и веселились.

Хосров узнал, что Ираклий прошел к броду и переправился, а солома и навоз в реке были его уловкой и хитростью. Хосров дошел до своего города и увидел его разрушенным, и не было в нем ни ребенка, ни призывающего, ни отвечающего. Царство персов ослабело с того дня, а было это в седьмой год царствования Ираклия, а это седьмой год хиджры[136].

Во второй год царствования Ираклия Бонифаций стал патриархом в Риме и оставался им пять лет до смерти.

В девятый год царствования Ираклия, а это девятый год хиджры, Ираклий выступил из Константинополя, направляясь в Святой град, чтобы увидеть, что разрушили в нем персы[137]. Когда он достиг Хомса, жители не приняли его, сказав: «Ты маронит, отступник от нашей веры». Он оставил их и пошел в монастырь Марона. Монахи, что были там, вышли к нему и приняли его. Ираклий, будучи маронитом, дал им много денег, даровал монастырю села и укрепил его положение, а затем выступил в Дамаск. В Дамаске был человек по имени Мансур, сын Сергоны, управляющий налогами, родственник царя Маврикия. Ираклий потребовал с него податей за все те годы, что пребывали римляне осажденными в Константинополе. Ираклий напомнил ему, что он посылал налоги Дамаска Хосрову. Царь требовал с него денег беспощадно, прибегая к побоям и тюремному заключению, пока не получил сто тысяч динаров, а затем вновь утвердил его в должности. Мансур затаил гнев на Ираклия.

Затем Ираклий направился в Святой град. Когда он достиг Тивериады, иудеи, жившие в Тивериаде, а также на горе Галилейской, и Назарете и во всех селениях того края, вышли к нему, приняли его с дарами и воззвали к нему, чтобы он даровал им безопасность. Ираклий письменно пообещал им это.

Когда же Ираклий достиг Святого града, встретили его курильницами и фимиамом монахи лавры и жители Святого града, и с ними Модест. А когда он вступил в город, увидел то, что разрушили и сожгли персы, и сильно опечалился. А затем посмотрел на то, как отстроил Модест церковь Воскресения, Лобное Место и церковь св. Константина, и обрадовался, и благодарил Модеста. Монахи и жители Святого града сказали Ираклию: «Иудеи, которые живут вокруг Святого града и на горе Галилейской, в то время как пришли персы, были с ними заодно и помогали им. Именно они убивали христиан больше, чем персы, разрушали и сжигали церкви». Ему показали убитых, которые лежали в Мамилле[138], и сообщили о том избиении христиан и разрушении церквей, которое учинили иудеи и Тире.

Ираклий спросил: «Чего же вы хотите?» Они ответили ему: «Сделай нам радость и уничтожь всякого иудея вокруг Святого града и на горе Галилейской, потому что мы уверены, что если придут какие–нибудь враги, то иудеи станут помогать им против нас так же, как помогали персам». Ираклий сказал им: «Как я могу истребить их, когда пообещал им безопасность и утвердил это грамотой? Ведь вы знаете, что будет с тем, кто нарушит договор! Если я нарушу договор и преступлю клятву, это станет для меня позором, и дурная слава пойдет обо мне. Если я не буду верен слову, если напишу для неиудея какой–нибудь договор, который он от меня примет, и не исполню его, то буду лжецом и предателем, которому не будет веры от людей, потому что будет на мне грех великий и прегрешение перед Господом нашим Христом за убийство людей, которым я дал клятву и написал им об этом договор». Они сказали ему: «Воистину Господь наш Христос ведает, что если ты перебьешь их, то простятся твои грехи, и очистишься ты от прегрешений. И люди простят тебя, потому что когда ты пообещал иудеям безопасность, ты не знал о том, что они сотворили, как перебили христиан и разрушили церкви. Они вышли к тебе и поднесли дары, обманывая тебя, и проклятие будет на них из–за того, что они скрыли происшедшее. Убиение их будет твоей жертвой Богу. А мы примем на себя этот грех и искупим его за тебя. Просим мы Господа нашего Иисуса Христа, чтобы не наказывал Он тебя за него. А мы с Сырной недели, которая накануне Великого поста, устроим чистый пост и в течение всего Великого поста будем поститься ради тебя, а во время Сырной недели будем воздерживаться от вкушения яиц и сыра, покуда стоит христианство (ведь православные воздерживались в эту неделю от вкушения мяса, но ели яйца, сыр и рыбу согласно разъяснению Устава святого Мар Саввы).

Они сказали ему: «Мы будем поститься ради тебя и воздержимся на время этой недели от всего скоромного. Составим соответствующий канон, подкрепленный запретами и проклятиями, чтобы никогда не изменялся этот порядок, и напишем об этом во все концы как отпущение за то, что просим мы тебя сделать». Ираклий согласился с ними на этом и перебил несчетное количество иудеев близ Иерусалима и горы Галилейской, сколько смог. А некоторые из них спрятались, бежали в пустыни, в оазисы, в горы и в Египет.

Иерусалимцы сделали первую неделю поста, в который воздерживаются православные–мелькиты только от вкушения мяса, полным постом. Они постились ради царя Ираклия, чтобы простилось ему нарушение договора и избиение иудеев, и воздерживаются они во время ее от вкушения яиц, сыра и рыбы. Они написали об этом послания во все концы земли. Народ Египта, копты, до сих пор соблюдают этот пост. Сирийцы же, римляне и православные–мелькиты после смерти Ираклия вновь стали есть в эту неделю яйца, сыр и рыбу. Они также постятся на той неделе в среду и в пятницу до девятого часа, а затем едят яйца, сыр и рыбу согласно канону, установленному святым Никифором, патриархом Константинопольским, мучеником и исповедником, как это явствует из Типикона Церкви[139]: православные едят в эту неделю яйца и сыр даже в среду и пятницу. Однако в эти два дня, среду и пятницу, постятся они до девятого часа. Этот канон направлен против тех, кто постится за царя–маронита Ираклия, — да убережет нас Бог от их злых деяний! — ибо они ввели пост ради сотворенного человека, тем более что этот царь умер маронитом[140].

Но вернемся к повествованию. Ираклий сделал монаха Модеста, который был настоятелем монастыря ад–Дукус, патриархом Иерусалимским и приказал ему явиться к себе в Дамаск, чтобы получить пожалование из казны Дамаска. Он отпустил ему денег их налоговых сборов Палестины, чтобы он отстроил все церкви в Иерусалиме, которые разрушили персы. Ираклий вернулся из Иерусалима в Дамаск и оставался там, требуя у Мансура выплаты денег. Модест пребывал патриархом девять месяцев, до своей смерти. После этого престол Иерусалима оставался шесть лет без патриарха[141].

В одиннадцатый год царствования Ираклия упокоился Мухаммад, сын ‘Абдаллаха, пророк мусульман, во вторник во вторую ночь, что осталась от месяца раби‘а I в одиннадцатый год хиджры[142]. Он был похоронен в своем доме, в котором упокоился, а это дом Айши. Его болезнь длилась тринадцать дней, после чего он умер. Он достиг возраста шестьдесят три года. Он не оставил ребенка кроме Фатимы, которая умерла через сорок дней после него, также говорят, что через семьдесят дней. И было это в халифат Абу Бакра.