[113г]Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога.Повествование о хождении к горе Божьей Синай и о том, что мы там видели

Во вторник, 29 числа благословенного месяца сентября лета 7144 от отца нашего Адама — мир ему! — что соответствует 1636 году[491]от Воплощения Господня, мы выехали из города Дамаска для посещения святой горы Божией Синай. Вместе с нами отправились эконом старец Митрофан и диакон Иоасаф[492]из братии святой обители.

В среду днем мы прибыли в Са‘са[493], первый на пути постоялый двор, оттуда направились в аль–Кунейтру[494], затем к Джиср–Йа‘куб (мосту Иакова)[495], к аль–Минье[496], а оттуда к ‘Уйун — [113у] —ат–Туджжар[497], затем аль–Какун[498], аль–Луджун[499]и Джальджулие[500]. Отправившись на следующий день, рано утром в пятницу 9 октября, мы проехали через город Лод[501], где издали поклонились храму великого святого — Мар Джирджиса (Георгия). На этом месте была погребена его глава, а ныне высокий величественный храм стоит разрушенным. Оттуда мы направились в город Рамла[502]; там мы пробыли день и молились в церкви Владычицы. Это величественная церковь ромейской постройки[503], сводчатая, на четырех мраморных столбах. Нам оказали гостеприимство достопочтенный шейх[504]‘Иса ибн аль–Бури и его досточтимый сын шейх Джирджис — да продлит Господь их дни!

Утром мы направились к деревне под названием Исдуд[505], которая упоминается в книге «Аль–Браксис»[506]— Деяний святых апостолов. Там говорится, что когда диакон Филипп шел[114г]в Исдуд, встретился ему евнух эфиоплянин, из вельмож Кандакии, царицы[507]эфиопской. Они оказались у воды, и Филипп крестил его, после того как благовествовал ему, и дальше как сказано в Писании[508].

В воскресенье мы достигли Газы, когда литургия уже закончилась. Мы остановились при церкви, посвященной Владычице. Это большой храм ромейской постройки, в котором с правой стороны имеется часовня великого святого Мар Джирджиса. В городе Газе мы пробыли восемь дней, будучи гостеприимно приняты владыкой кир Парфением, митрополитом Газы[509], который родом киприот, а также священниками. В воскресенье 18 октября мы выехали из Газы в Хан–Йунис[510], из Хан–Йуниса — к аз–3а‘ка[511], а оттуда — в аль-‘Ариш[512], где имеется крепость и пристань. Из аль-‘Ариша мы направились в Умм–аль–Хасан[513], вода там соленая и горькая; затем–к Бир аль-‘Абд[514], где вода соленая. Оттуда — к Бир — [114v] —ад–Дувейдар[515], тоже с соленой водой, затем к крепости Катыййа[516]с пристанью, оттуда — к аль–Бир и к ас–Салихийе[517]. Там мы испили пресной воды из Нила. Оттуда наш путь был к аль–Карин[518], из аль–Карин в Бильбейс[519], из Бильбейса в аль–Ханка[520]. Оттуда мы добрались до Миера, то есть Каира, в понедельник 2–го числа месяца ноября.

Мы прибыли на подворье, где встретились с владыкой кир Иоасафом[521], епископом монастыря горы Божией Синай, со всеми священниками и старцами. Нам выделили помещение в новом постоялом дворе в квартале аль–Джуваниййа[522], и мы пробыли там до заговенья на Рождественский пост. Меня, убогого, постигла тяжкая болезнь и недомогание вследствие путешествия и перемены воды, и отцы с подворья переселили нас в келью над амбаром с пшеницей[115г]и другими крупами. Там мы провели весь Рождественский пост, будучи нездоровы.

В воскресенье перед Рождеством, известное как Неделя святых отец, мы были в церкви Мар Николая[523], где встретились с владыкой Кир Митрофаном–философом[524], митрополитом Миера, то есть Каира. Мы поцеловали его руки и получили его благословение. Он оказал нам самый любезный прием и гостеприимно принял в патриархии. Мы отпраздновали Рождество. На праздник Крещения решили служить литургию. Владыка пригласил нас, и мы причастились Божественных Таин.

В день преподобного Антония, 17 января, мы отправились в паломничество к святому монастырю. Выехав из Миера[525]с бедуинами днем в субботу, во вторник мы достигли крепости под названием ‘Аджруд[526]. Оттуда уже совсем близко до города Суэц,[115v]в котором есть крепость, порт и пристань, куда причаливают суда из Индии и Йемена. В Суэце мы провели один день и затем направились к ‘Уйун–Муса[527], где наполнили бурдюки, а оттуда — к источнику Гарандаль[528].

Во вторник к вечеру, в канун праздника перенесения мощей Иоанна Златоуста[529], мы достигли святого монастыря Синайской горы. Напротив монастыря есть сад с церковью во имя Успения Владычицы, башней и кладбищем для братии. Отцы вышли встретить нас за ворота монастыря, преподали нам святое лобзание и ввели нас с молитвами и песнопениями в обитель. Мы оказались в большом храме — кафоликоне, куда спустились по ступенькам. Он посвящен Преображению[116г]Господню, величествен и приводит смотрящих в изумление. Увидев эту прославленную церковь, мы вознесли хвалу Всевышнему. Вот ее описание: церковь эта со сводом, покрытым свинцом, с двумя боковыми галереями; пол ее из мрамора, с изящными узорами, притягивает взоры. Церковь украшена иконами, все оклады и боковые части которых позолочены, а пелены их расшиты золотом. Перед ними стоит бесчисленное множество подсвечников, каждый высотой в четыре локтя и весом до 50 ратлей[530]. В церкви имеются изображения и резьба, каких не видывало око, и ряды окон над арками; все это изумляет смотрящего.

Когда мы вошли в церковь, дикей[531]пропел перед нами «Аксион»[532]; звали его хури Неофит. Там были и священник[116v]Неофит Младший, хури Гедеон, священник Иеремия, диакон Софроний, диакон Григорий, диакон Иоасаф, эконом старец Григорий и другие старцы и братия; все они зашли перед нами в церковь. Мы приложились к иконам, будучи запыленными с дороги, едва сойдя со спин верблюдов. Мы вышли из церкви, и нас поселили в архиерейских кельях в боковом приделе, возле церкви во имя Богородицы, где проистекает миро[533].

К вечерне ударили в било. Мы спустились в церковь и помолились на вечерней службе. Затем мы поднялись в трапезную. Невозможно описать ее красоту, порядок и убранство. На восточной стене ее, над головой игумена, имеется изображение Страшного Суда и последнего дня, обителей[117г]рая и мест мучения. В тот вечер нам приготовили братскую трапезу любви и порадовали нас всевозможными видами рыбы и разными другими кушаньями. Потом мы вернулись в главную церковь на повечерие, после чего каждый отправился в свою келью.

Через час явился игумен[534]с экономом и некоторыми из священников; они принесли приятное угощение из печеной рыбы, фиников и икры и сели, дабы доставить нам утешение. После этого мы еще раз помолились ко сну и легли.

К полуночи ударили в било, и мы помолились на утрене. Службу закончили до рассвета, и каждый из нас пошел отдохнуть в своей келье. Через два часа после рассвета ударили в било. В тот день было празднование перенесения мощей святого Иоанна[117v]Златоуста. Литургию отслужили в церкви Трех святителей[535]; это прелестная маленькая церковь.

После литургии мы пошли в трапезную. Ради этого был приготовлен таз с теплой водой, для омовения нам ног. Нам умыли ноги, ибо таков у них обычай. Пока не завершили омовение, пели стихиры этого чина. Затем отерли наши ноги шелковыми полотенцами, и мы сразу со всей братией сели за трапезу.

Отведав то, что было подано, мы поднялись из–за стола и пошли поклониться в главной церкви и церкви на месте святой купины[536], где Господь явился Моисею пророку, когда тот увидел терновый куст, горящий огнем[118г]и не сгорающий. Увидев сие дивное явление, Моисей подошел рассмотреть чудо, и Бог воззвал к нему из среды куста, сказав ему: «Моисей! Моисей! Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято»[537]. Это часовня позади главного алтаря, с двумя входами — с юга и с севера. Двери ее, украшенные орнаментами и резьбой, изумляют смотрящих. Вся церковь увешана иконами, потолок ее позолочен, стены сверху донизу из мрамора, и желающий описать ее окажется в затруднении; пол ее устлан шелковыми коврами. Туда не заходят поклониться, не разувшись, а священник служит литургию не иначе как без обуви. Мы поклонились этим[118v]святым пречистым местам, которые благоуханнее любых ароматов и амбры и которым совершенно чужд дух сего мира.

Над самой Купиной установлены четыре столбика, иссеченных из мрамора, каждый толщиной с предплечье мужчины. На них установлен изящный мраморный престол. Четыре неугасимые серебряные позолоченные лампады горят между колоннами над Купиной день и ночь.

Мы поклонились тем местам и возблагодарили Господа, дающего благие дарования. От охватившей нас великой радости и веселья мы забыли тяготы пути, жажду, зной и всякие бедствия. Ведь даже если все земные тревоги лягут на сердце человека и он окажется в этом месте,[119г]тотчас отступят от него все заботы и печали. Ибо, если кто переступит порог великой соборной церкви, взор его устремится туда, где изображены чины Архангелов, апостолы и все святые, где, стоя в величественных стасидиях, святая братия — насельники монастыря, все облаченные в мантии, — воспевают сладостные, умилительные молитвы. Поистине ангельское действо! Перед ними в центре хора[538]стоят два драгоценных аналоя, инкрустированные слоновой костью, перламутром и панцирем черепахи. Блажен, кто посетит эти святые места, кои Бог избрал и сотворил Своим уделом, где явил Свет Свой и которые освятил!

Мы поклонились и в приделах[539], находящихся внутри[119v]соборного храма. Это девять небольших приделов: четыре слева, четыре справа и церковь Купины, а с главным алтарем — всего десять престолов внутри соборной церкви.

В субботу, 30–го числа месяца января, мы отслужили литургию в церкви Купины. В ней имеется завеса, загораживающая алтарь от стены к стене; она привешена на кольцах на бечевке и отделяет священника от братии после Великого входа.

В воскресенье, на следующий день, мы служили в великой церкви — кафоликоне. Во вторник, 2 февраля, в праздник Сретения Господня, отслужив, мы отправились посетить Гору Откровения[540]. Нас сопровождали диакон Иоасаф и диакон Иеремия ибн Фурках, которого я, убогий, воспитал и обучил грамоте;[120г]родом он из селения Блюдан[541]. В середине дня мы отправились к месту, которое называют «Источник сапожника». Давным–давно здесь жил монах–сапожник, который мастерил обувь для братии. Ему недоставало воды, он помолился и попросил у Бога, и Бог извел ему тот источник воды. Вода эта прозрачная, приятная и студеная. Испив ее и немного отдохнув, мы пришли в церковь Пресвятой Владычицы и Споручницы[542], где отслужили молебен и немного отдохнули. Ближе к вечеру мы достигли церкви Мар–Илйас[543], в которой три престола: центральный посвящен Илии пророку — на месте пещеры, где он скрывался и подвизался, второй — Елисею, его ученику, и третий — святой Марине. Мы немного отдохнули и спустились[120v]поклониться в церкви Мар Иоанна Крестителя и церкви мученика Пантелеймона[544], а оттуда направились к месту, где святой Фома встретил Богородицу после Ее Успения и Она дала ему Свой пояс[545]. Оттуда мы направились к кельям царевичей[546]и их послушника, у подножия Горы Откровения, где они подвизались. Это место труднодоступное, с узким проходом.

Затем мы вернулись в церковь святого Илии и переночевали там. Помолившись, утром мы взбирались по Горе Откровения и с восходом солнца достигли места, где Моисей собеседовал с Господом. Узрев славу Божию, он пал на лицо свое и спрятался в скале; отпечаток его головы и ног имеется на камне доныне.

Мы вошли в церковь Откровения[547]за скалой на вершине горы, зажгли свечи[121г]и лампады, совершили освящение воды и отслужили литургию. После литургии отслужили параклиси[548]и позавтракали там, после чего спустились оттуда.

С обратной стороны Горы Откровения по направлению к аль–Леджа[549]находится монастырь во имя Сорока мучеников[550]. Это большой монастырь, с кельями, трапезными, садами, плодовыми и оливковыми деревьями, простирающимися на сколько хватает взора, также и апельсиновыми, лимонными деревьями, с проточной сладкой водой, стекающей к водоему за воротами монастыря. Мы поклонились этому месту. Нам оказал гостеприимство живущий там монах, и мы переночевали у него. После мы отправились на поклонение в монастырь Онуфрия[551].

Когда мы ночевали в аль–Леджа, наблюдали великое диво. Две ночи вершину горы и церковь на Горе Откровения окружал яркий свет, от захода солнца до двух часов[121v]ночи; потом он исчезал[552].

На следующий день, в четверг 4 февраля, мы поднимались на гору св. Екатерины, где тело ее пребывало в течение трехсот семидесяти двух лет, а ангелы служили ей и стерегли ее мощи на горной вершине. Там оказалась часовня[553], вмещающая четыре–пять человек. Оттуда видно море, гору Синай и всю пустыню. Мы отслужили молебен и поклонились месту, где было тело святой; это отпечаток на камне на самой вершине.

Мы снова спустились к аль–Леджа и провели там ночь. Встав утром, направились к ар–Рабве[554]. По дороге находятся двенадцать источников, которые извел Моисей. Он ударил посохом в камень, и из него забило двенадцать источников, которые существуют до сих пор; это огромный камень.

В ар–Рабве находится[122г]монастырь во имя апостолов Петра и Павла[555]. Монастырь большой, с кельями и жилищами, с укрепленными железными вратами. Снаружи обители имеются плодовые и другие деревья, виноградники, растут апельсины, лимоны, кипарисы и есть источник холодной воды; она слаще сиропа, студеная, проистекает из горы и образует водоем, откуда поливают все те деревья. Это места, подобные райским. Братия постелила нам у водоема под деревьями и подала трапезу; мы отведали предложенное.

После полудня мы отправились в Карм–Дауд[556], к монастырю, посвященному Владычице[557]. Там тоже имеются виноградники, сады с прекрасными плодовыми и другими деревьями. Мы снова отслужили молебен, затем отправились посетить пещеру святого Иоанна, написавшего «Лествицу»[558]. Это две части горы, где он устроил себе жилище из камней и проделал в нем[122v]два маленьких окошка, чтобы во всякий день видеть Гору Откровения. Там он подвизался сорок лет. Мы спустились к месту его затвора; оно удивительное — огромный черный камень взвален на скалу. С вершины горы вниз стекает источник, который струится по этим камням; вода его холоднее снега и слаще сиропа.

Мы посетили монастырь Космы и Дамиана[559], обитель Бессребреников; он окружен садами. Отслужив молебен, мы завершили паломничество, вознеся благодарение Богу. На этом месте заканчивается посещение монастырей, находящихся в пустыне Синайской горы. Возблагодарив Господа за достижение желаемого, мы вернулись в святую обитель в пятницу ближе к вечеру.

Утром в субботу мы отслужили литургию на кладбище снаружи монастыря, где находятся захоронения монашеской братии и церковь, посвященная Владычице. Нам оказал гостеприимство брат[123г]Лаврентий, монах–киприот, живущий в башне. Мы совершили освящение воды и окропили ею все деревья и овощи в саду. Вернувшись в монастырь, мы присутствовали на службе в церкви Купины, затем поднялись к трапезе и отведали предложенное.

На следующий день после литургии в соборном храме все священники надели облачения, дали каждому зажженную свечу и начали петь стихиры, посвященные святой Екатерине. Все мы в облачениях находились в алтаре вокруг раки с мощами святой. Вошел игумен и снял покровы и облачения с раки святой. Над мраморной ракой висят пять неугасимых лампад из серебра. Он зажег свечи вокруг раки и отпер железные замки, затем поднял[123v]крышку мраморного ковчега, откуда к нам донеслось благоухание слаще мускуса и амбры. Над телом оказалась серебряная решетка — для того чтобы никто не протянул руки к святым мощам. Честные мощи под решеткой сияют, словно драгоценный кристалл. Игумен снял решетку, и когда мы увидели то дивное зрелище, разум пришел в замешательство, а из очей потекли обильные потоки слез. Затем я, убогий, подошел и окадил святые пречистые мощи трижды, а остальные пели стихиры. Все священники подходили кадить, а после каждения каждый из нас сделал три земных поклона и облобызал честные мощи. Я прикоснулся устами к честному телу святой и облобызал ее главу. От моей великой любви к святой я не желал[124г]поднимать голову и расставаться с этим великим сокровищем. Я облобызал ее руку и персты, на которые надеты драгоценные царские перстни. Затем подошел игумен и приложился, а также и вся братия. Мы взяли для благословения от мощей немного хлопчатой бумаги[560]. По окончании молитв раку заперли, как раньше, и сверху положили покровы.

Выйдя, мы направились в трапезную и отведали что Бог послал. Вечером мы вернулись в церковь и помолились на вечерне, а после трапезы — на повечерии и разошлись по своим кельям. В монастыре мы провели две недели, пребывая в любви и благополучии среди ангелов и святых. В понедельник, 8 февраля, мы попрощались с этими местами и с братией и направились с бедуинами к Миеру тем же путем,[124v]которым прибыли и о котором не стоит вновь упоминать.

В богохранимый Миер мы добрались во вторник Недели мясопустной. Заговенье на пост мы встретили в Миере. В первое воскресенье Великого поста отслужили литургию вместе с митрополитом Каира, также и во второе воскресенье. В понедельник третьей Недели поста мы попрощались с каирской братией; нас вышли проводить за Баб–ан–Наср[561].

Положившись на Бога, мы отправились тем же путем и, проведя в дороге 20 дней, достигли Рамлы. Оттуда мы направились во Святой град Иерусалим, куда прибыли в четверг ранним утром Вербной недели. Мы остановились в монастыре святого Николая[562], известном как Дейр–аз–Занкаль[563], в келье моего дяди по отцу хури Йа‘куба ан–Наккаша. Он с родным братом находился в Иерусалиме.[125г]Мы встретились со множеством паломников, которые прибыли из Дамаска и из других областей.

В Лазареву субботу мы посетили аль-‘Азарию[564]и отслужили литургию на Елеонской горе. К вечеру мы пришли в храм Воскресения Господня и отслужили всенощную. На следующий день мы служили литургию вместе с отцом митрополитом Афанасием, владыкой Вифлеемским[565]; там были митрополит Газы и митрополит Амиды[566]. Мы побывали у Святого Живоносного Гроба, на Святой Голгофе, в пещере Креста[567]и у других святынь.

В тот же день Вербной недели, когда мы вышли из храма Воскресения, нам оказал гостеприимство хури Йуханна ибн Наср альХалили — да продлит Господь его дни и да хранит его детей! Это был третий день после кончины его отца. Нас принимали у себя жители Иерусалима — да продлит Господь жизнь их! Когда мы прибыли в монастырь Мар Михаила[568], нам оказали гостеприимство отец[125v]игумен и братия; они приготовили нам вечерю любви.

В Великий Понедельник мы отправились в монастырь Святого Креста[569]. Это величественный монастырь с кельями, где проживают игумен и братия. В нем великолепная церковь; алтарь сооружен на месте, где было срублено древо Святого Креста. Посетив его и поклонившись там, мы направились в Вифлеем и побывали в пещере Рождества[570]. В этой пещере все стены из мрамора и имеются два входа: один — южный, другой — северный. Мы побывали у всех святынь.

По дороге мы зашли в монастырь святого Илии[571]. Это большой монастырь с кельями и жилищами, изумляющими взоры. Братия оказала нам гостеприимство. Затем мы вернулись в монастырь Святого Креста и переночевали там.

Встав поутру в Великую Среду, мы направились во Святой град Иерусалим. В Великий Четверг мы служили литургию вместе с отцом митрополитом, владыкой Вифлеемским, в маленьком приделе в церкви Марии Магдалины[572]— там, где[126г]Господь встретил ее по Воскресении Своем из гроба и сказал ей: «Не приближайся[573]ко Мне». Был совершен чин Умовения ног у врат Храма Воскресения.

Вечером Великой Пятницы мы вошли в святой храм Воскресения и совершили чин Погребения в пятом часу вечера. То была великая ночь.

В субботу до наступления вечера явился Святой свет[574]. Настал час поистине великий. Мы вошли и отслужили в главном алтаре литургию Василия Великого. В четвертом часу ночи архиереи и все священники облачились, и была отслужена пасхальная утреня у входа в Гроб Господень. Пасхальное лобзание происходило у входа в алтарь. Мы завершили пасхальную литургию за час до наступления рассвета. После того как рассвело, храм Воскресения открыли[575], и все паломники вышли. Нам оказал гостеприимство шейх Хабиб Абу Салим — Бог да хранит его и его сына![126v]Он приготовил нам царскую трапезу, после чего мы поднялись наверх и прилегли ненадолго.

На следующий день, в понедельник, мы отправились в монастырь Святого Креста; там была отслужена литургия. Во вторник я, убогий, служил в соборе монастыря Святого Креста. Затем мы возвратились в Иерусалим и завершили посещение всех его монастырей и церквей.

В пятницу мы отправились в обитель святого Саввы[576]и отслужили там всенощную. Это величественный, царский[577]монастырь, расположенный в долине; в нем есть башни, кельи, церкви и равноангельные святыни.

В субботу утром мы служили в церкви святого Георгия, потому что был его праздник. После литургии мы зашли в трапезную и отведали предложенное.

В канун Фомина воскресенья мы вернулись в Иерусалим, пришли в храм Воскресения и отслужили всенощную. На следующий день, в воскресенье после Светлой седмицы, я, убогий, служил[127г]в верхнем храме на Голгофе. Попрощавшись со святынями, мы вышли и приготовили съестные припасы в дорогу, собираясь к себе на родину, в богохранимый город Дамаск.

После полудня мы выехали из Иерусалима и, достигнув деревни аль–Бира[578], переночевали там. Оттуда наш путь был в Наблус, в Дженин, далее к ‘Уйун–ат–Туджжар; там были люди из Дамаска, строители, которые оказали нам гостеприимство. Из ‘Уйун–ат–Туджжар мы направились к озеру аль–Минья, то есть к Тивериадскому озеру, а оттуда — к мосту Иакова. От моста Иакова — в аль–Кунейтру; это место с великолепными каменными строениями. Далее — в Са‘са‘, где тоже имеются сходные сооружения. Туда мы прибыли во второе воскресенье после Пасхи. В понедельник вечером мы выехали из Са‘са‘. В Дамаск мы вступили[127v]утром во вторник и отдохнули от трудов путешествия, после того как достигли желаемого. Хвала Господу за дарованное нам Его милостью! Записано в упомянутом году. Завершено при содействии Божием.

Описание всех церквей,находящихся в окрестности святой горы Синай (хвала Богу!). Во–первых, великая церковь, кафоликон, то есть соборная — во имя Преображения Господня. Это церковь со сводом посередине, на 12 колоннах; высота каждой — как три опоры под арками в этой церкви. В каждой колонне мощи святых. Колонны наглухо закрыты мраморной плитой[579], и на каждой находится медный крест работы царских мастеров. К каждой колонне подвешена икона месяца, на которой изображены все святые и праздники, память которых совершается в этот месяц. Перед каждой колонной висит серебряная лампада размером с ларец.[128г]В церкви имеются стеклянные окна, резьба над арками, две галереи справа и слева. В галерее справа четыре придела, по правую сторону от входящего. Первый посвящен целителям Косме и Дамиану, второй — святому Симеону, третий — в честь праведных Иоакима и Анны, четвертый, близ главного алтаря, — в честь синайских отцов, принявших мученичество, и Иоанна Лествичника. И с левой стороны от входящего четыре придела: первый — в честь мученицы Ирины, второй — царственных Константина и Елены, третий — святого Антипы, четвертый, близ главного алтаря, — во имя святого[128v]Иакова Рассеченного. Позади главного алтаря находится церковь Купины, «Агиа Ватос»[580]. Всего — десять престолов в соборной церкви.

В монастыре между кельями имеется двадцать церквей. Всех же монастырей и церквей снаружи, которые находятся на святой горе — Горе Откровения и у подножия ее, — шестнадцать. Первая — церковь на вершине Горы Откровения, в честь Моисея пророка, вторая — в честь Илии пророка, третья — Елисея, его ученика, четвертая — святой Марины, пятая — святой Анны, матери Богородицы, шестая — Иоанна Крестителя, седьмая — святого Георгия, восьмая — церковь Пояса Богородицы, девятая — Пантелеймона, десятая — Богородицы Споручницы. Одиннадцатый — монастырь в аль–Леджа в честь Сорока мучеников, двенадцатый — в честь Онуфрия, тринадцатый — монастырь в ар–Рабве в честь апостолов Петра и Павла,[129г]четырнадцатая — церковь Богородицы в Карм–Дауд, пятнадцатая — церковь Бессребреников, святых целителей Космы и Дамиана, шестнадцатая — кладбищенская церковь во имя Успения Владычицы. Всего — 46 церквей[581]. Длина соборной церкви — 120 шагов, ширина ее — 60 шагов. Длина монастыря по окружности снаружи — 64 локтя на 64, а ширина его — 60 на 60 локтей.

Хвала Богу вовеки!

Завершено при содействии Всевышнего. Аминь.

Переписывание сего закончено в святой четверг Вознесения, девятый день благословенного месяца мая, лета 7197[582]от отца нашего Адама — мир ему! — рукой убогого, грешного раба Симеона, называемого иереем, монаха только по облачению[583], служителя[584]обители Владычицы нашей, монастыря аль–Баламанд (Господь да дарует ему процветание на веки вечные!). Аминь.

Хвала Богу вовеки!