<Письмо № 1>

В Философскую Редакцию Соцэкгиза Лосева Алексея Федоровича

Ввиду того, что в Н. Кузанском советское общество впервые получает философа средневекового типа, а также ввиду его огромной трудности для чтения, рекомендую, в качестве его переводчика, много лет потратившего на изучение его в подлиннике, следующие меры:

1.Сохранить мои заголовкитрактатов «О неином» и «Бытии-возможности»*[[1588]]*, представляющие формулировку основного содержания каждой главы и выставленные после тщательного продумывания этого содержания. Их Редакция почему-то выбросила, превративши тем самым весь текст в малопонятный набор глав.

2. Преподнести Кузанского в мало-мальски философском виде нельзя ни при помощи предисловия с общими фразами (это никому ничего не говорит), ни при помощи статьи исследовательского характера (написать такую никто не может, так как Кузанский сейчас только впервые воскрешается из пыли веков). Сделать это можно только путем тщательногоанализа хода мыслейв трактатах и мыслейфилософскихидиалектических, отделяя это от общей мистической и теологической установки.Это я и сделал в своих комментариях, которые не худо было бы напечатать в конце книги. Ручаюсь, что в Вашем издании Кузанского, да еще в таком трактате, как «О неином», никто ничего без этого комментария не разберет.

3. В особенности рекомендую напечатать те три страницы (в начале комментария к трактату «О бытии-возможности»), которые посвященытермину possest(«бытие-возможность») и которые дают сводку мнений, высказанных об этом в науке. Без этого мой перевод термина будет совершенно необоснован.

4. Рекомендую тезисы Кузанского к трактату «О неином»напечатать и по-латыни. Это всего 3 страницы, но они настолько точны и четки, настолько сгущены и сильны, что дают представление и о всем языке Кузанского, и об его манере мыслить, и — косвенно — о средневековом стиле философствования вообще.

Изд<ательст>во «Academia» выпустило на двух языках «Гамлета»*[[1589]]* и «Лира»*[[1590]]* Шекспира, «Метаморфозы» Овидия*[[1591]]* и др. И для тех, кто знает элементарную латынь, но еще не может сам читать по-латыни философские трактаты, этот латинский текст с точнейшим переводом будет иметь большое значение.

<Письмо № 2>

В Философскую Редакцию Соцэкгиза

Лосева Алексея Федоровича

Доставленные мне корректуры моих переводов Ник. Кузанского содержат ряд недопустимых фактов, о которых считаю нужным известить редакцию.

1. Редакция без всяких объясненийисключила все заказанные ею мои комментарии, направленные к тому, чтобы помочь выделить из мистики и богословия Кузанского чисто философскую сторону с подчеркиванием почти исключительно диалектического остова его системы. Этим самым редакция преподносит публикеКузанского во всем его нетронутом мистицизме.

2. Редакция, кроме того, без всяких объяснений, исключила в моих примечаниях все самое ценное,всякие малейшие указания на связь Кузанского с великими классическими системами философии, оторвавши его от живой философской мысли и превративши его в никому не понятную абракадабру. Этим самым Редакция устраняет единственное основание для напечатания такого философа, как Кузанский<,> в советской литературе. Я не хочу нести ответственность за эти мероприятия Редакции, когда в печати посыплются обвинения в тенденции, вредительстве и пр. и пр., и потому заранее ставлю Редакцию в известность в этом отношении.

Редакция (сама или ее правщики) внесли в мой текстогромное количество изменений, свидетельствующих о полном непонимании текста и создающих искажения. Приведу некоторые из них:

Было переведеноИскажено правщикомЭти слова предицируют друг другаЭти слова предваряют одно другое ПлотностьТрехмерная телесностьчеловечествочеловечностьнепорочность духа, понятий и др.неразрушимость духа, понятий и др.совпадение противопоставлений чувствительное небосовпадение противоположностей чувственное небостановились языковедамиделались знающими целые группы языкови этот дух постигается не в духе или в уме, но и в истинеи этот дух, поистине, постигается только в духе или в умени одно искусство не осложняет других способность умозаключенани одно искусство не охватывает всех способность быть интеллектом как таковым

и мн<ого> др<угих>.

Я был благодарен за литературно-стилистическую правку моего перевода, но когда начинается «правка» философской формы моих переводов, то*[[1592]]* это надо делать с сугубой осторожностью и, прежде всего, с полным владением философским аппаратом средневековья и эпохи возрожденья. Редакция заставила меня, благодаря внесенным искажениям,в корректурах все снова сличать с подлинниками(чего я вовсе не обязан делать после того<,> как уже дал свой перевод), загубивши у меня этим целую шестидневку; и, кроме того, по долгу гражданина я протестую против бессмысленной растраты денег на безграмотную правку, которую мне же и приходится ликвидировать.

Редакция, выкидывая все историческое из моих примечаний, не постаралась дажесогласовать свою новую нумерацию примечаний с текстом переводаи всю эту хаотическую массутак и сдала в набор. Теряли время впустую и отнимали его у государства — правщик, которого приходится опять исправлять, наборщик, набиравший заведомую ерунду, и я, ни в чем не повинный переводчик.

5. Особенно возмутительно то, как правщик поступал с таким непонятным ему термином, как possest. Он везде зачеркивает мой перевод «бытие-возможность» и ставит «возможность бытия», в то время как последняя у Кузанского передается не через possest, но через posse esse и имеет совершенно другой смысл. Редакция подписала к набору текст с этой грубейшей ошибкой; и мне пришлось переправлять набор заново. Exemplar правщик переводит как «образ», в то время как «образ» это — imago, а exemplar имеет совсем другое значение. Notionalia у него — «исследовательские предметы», в то время как это «смысловые предметы» и т. д. и т. д. Для такой субтильной терминологии, как у Ник. Кузанского, это просто наивно и смешно.

6. Все эти факты дают достаточное основание предполагать, что и в переводе «Ученого неведения» содержится масса ляпсусов и искажений, тем более что и сам переводчик С. А. Лопашев*[[1593]]* не считает себя историком философии.

Ввиду всего вышеизложенного:

1. выражаюрешительный протестпротив этих мероприятий Редакции;

2. прошу пересмотреть вопрос об издании моих переводов совместно с «Ученым неведением» ииздать мои переводы отдельно(поскольку по договору я выступаю совершенно самостоятельно);

3. если исправленные мною корректуры будут снова подвержены искажению, я буду протестовать в более высокие инстанции.

Москва

4 апр. 1937 г.

<Письмо № 3>

В философскую редакцию Соцэкгиза

Копия — Заведующему Соцэкгизом и в Главную Редакцию Соцэкгиза

Лосева Алексея Федоровича

В прошлом году, по постановлению Института Философии Академии Наук СССР мне был поручен перевод философских произведений Николая Кузанского (с латыни) и Секста Эмпирика (с греческого). В настоящее время перевод Кузанского мною выполнен, и прошло уже три корректуры. Как я случайно узнал, Философская редакция не предполагает ставить моего имени (и имени моего сопереводчика С. А. Лопашова) на титульном листе книги, а ставит его в затерянном месте книги, в примечаниях к примечаниям.

Считаю это явление ненормальным и противоречащим практике Соцэкгиза (так, вышли в последнее время и выходят с указанием переводчиков Тюрго, Лейбниц, Бэкон, Аристотель и т. д.), прошу принять меры к ликвидации этого факта. Так как верстка должна на днях брошюроваться, то помочь могут только экстренные меры.

Напомню, что перевод Н<иколая> Кузанского, писавшего очень запутанной средневековой латынью, потребовал у меня огромного количества времени и является более трудным предприятием, чем любое историко-философское исследование. Его терминология почти непередаваема, тут приходилось создавать заново длинный ряд русских терминов. ТРАКТАТЫ, даваемые мною, НЕ ПЕРЕВЕДЕНЫ НИ НА ОДИН ЯЗЫК. А Издание, с которого я переводил, переполнено труднейшими лигатурами, расшифровать которые можно только с большим усилием.

Ввиду этого непомещение моего имени на титульном листе является большой несправедливостью, нарушающей элементарные трудовые права советского гражданина.

26 июня 1937 г.