8.Определение, которое определяет самого себя и все, есть то, которое ищется всяким умом.

9. Усматривающий наибольшую истину в том, что определение есть не что иное, как определение, усматривает также, что это«Неиное» определения есть [само] определение.

10. Кто видит, что Неиное есть не что иное, как Неиное, видит также, чтоНеиное определения есть само определение.

11. Кто видит, что Неиное определяет себя и определение, все определяющее, тот видит, что Неиноене есть нечто иноев отношении ко всему определению и ко всему<,> получившему определение.

12. Кто видит, что Неиным определяется принцип, — ибо принцип есть не что иное, как принцип, — тот видит, что Неиное естьпринцип принципа; он видит также, что оно есть середина середины, и конец конца, и имя имени, и сущее сущего, и не-сущее не-сущего. И это имеет значение относительно всего и каждого, что может быть только высказано или помыслено.

13. Кто видит, <к>аким образом из того, что Неиное определяет самого себя, само Неиное есть Неиное Неиного, и каким образом из того, что оно определяет все и каждое, оно есть все во всем и каждое в каждом, тот, конечно, видит, что это Неиное естьиное в отношении к самому иному<,> и видит, чтоНеиное не противополагается иному. Это — тайна, которой нет подобной.

14. Кто видит, каким образом с удалением Неиного не остается ни иное, ни ничто (поскольку Неиное есть ничто самого «ничто»), тот, конечно, видит, чтоНеиное есть все во всем и ничто в «ничто».

15. Невозможно, чтобы нечто могло войти в человеческое мышление без этого Неиного, так как оно есть мышление мышлений. И хотя Неиное не отлично от мышления, мыслящего о себе самом, оно не есть, однако, само это мышление, поскольку мышление не есть просто Неиное, но не иное [что]какмышление. И само Неиное не иначе обстоит во всем, что может быть высказано.

16. То, что ум видит, он не видит без Неиного. Именно, он не видел бы иного, если бы Неиное не было бы иным этого иного. Также он не видел бы и сущего, если бы Неиное не было бы сущим самого сущего. И так — о всем, что может быть высказано. Поэтому ум видит все иноечерез иное, которое есть Неиное, как если бы оно было также всем иным. В самом деле, он видит иную истину через истину, которая есть Неиное; и — иной разум через разум, который есть Неиное. Следовательно, всякое иное он видит предварительно (prioriter) как Неиное. Подобным образом он видит, что все, и имя, и существо (quidditas), и иное имеет то, что имеет, от Неиного.

X. Кто видит, что конечное есть не что иное, как конечное, и бесконечное не что иное, как бесконечное, и равным образом о видимом и невидимом, исчислимом и неисчислимом, измеримом и неизмеримом, постигаемом в понятии и непостижимым в понятии, вообразимом и невообразимом, мыслимом и немыслимом и прочее тому подобное, тот видит, что Бог, обозначенный при помощи Неиного, не может получить конец ни в смысле конечного, ни в смысле бесконечного, ни быть измерим ни мерою измеримой, ни неизмеримою, ни быть исчислимым ни числом исчислимым, ни неисчислимым, в этих же смыслах не вообразим, не мыслим, не именуем ни именем именуемым, ни именем неименуемым, хотя Он и не есть иное ни в отношении всего этого и иного, что может быть высказано, ни в Нем самом.

V Кто видит, каким образом Неиное определением себя определяет все, тот видит, каким образом оно естьадекватнейшая мера всего, большая — большего и меньшая — меньшего, равная — равного, прекрасная — прекрасного, истинная — истинного и живая мера — живого. И так обо всем.

XII. Кто видит, каким образом Неиное есть определение и предмет определения и себя и всего, тот во всем, что он видит, видиттолько определяющее себя самого Неиное. В самом деле, что он видит в ином, как не Неиное, себя самого определяющее? Что иное [видит] он в небе, как не Неиное, себя самого определяющее? И так во всем. Следовательно, творение есть обнаружение самого Творца, Который определяет Себя<,> или света, возвещающего самого себя, который есть Бог, как бы раскрытие ума, себя определяющего, каковое для предстоящих происходит путем живой речи, а для удаленных через вестника или писание. В этих обнаружениях ума нет ничего иного, кроме ума, который себя определяет, яснейше и живо раскрывая себя перед слушающими при помощи собственной речи, перед удаленными — при помощи посланной речи, удаленнейшим — при помощи написанной. Таким образом, Неиное ума обнаруживает себя в первых творениях, конечно, яснее, в других же — сокровеннее.

XIII. Кто видит, каким образом Неиное, которое является Неиным самого Неиного, сияет в вечном, где оно есть вечность вечной вечности, и в истинном, где оно есть истина истины, и в благом, где оно есть благо благой благости, и так — в остальном, тотво всем видит отражение Бога, триедино Себя определяющего. Ибо триединое Неиное в едином есть единство единого единства, в сущем — сущность сущей сущности, и в величине — величина величайшей величины, и в количестве — количество количественного количества, и т. д.

5. Кто в ином видит Неиное как иное, тот видит, чтов утверждении утверждается отрицание. И кто видит Бога прежде утверждения и отрицания, тот видит, что в создаваемых нами о Нем утверждениях Бог не есть отрицательное [утверждение], которое утверждается, но естьутверждение утверждения.

6. Кто видит в ином Неиное как иное, тот в горячем видит негорячее как горячее, в холодном — нехолодное как холодное, в оформленном — неоформленное как оформленное, в сделанном — несделанное как сделанное, в делимом — неделимое как деление, в сложном — несложное как сложное, и вообще в утвердительном — неутвердительное как утвержденное, и он видит, что отрицательное [суждение] есть такой принцип утверждения, что с уничтожением его уничтожается и утверждение. Следовательно,отрицания направляют взор ума на «что»(quid),утверждения же — на «такое-то что»(tale quid).

7. Кто видит, каким образом отрицания, которые направляют взор ума на существо (quidditatem) первее утверждений, тот видит, что всякое имя означает «такое-то что». Ведь тело не означает существа, которое было бы бестелесно, но означает «такое-то», т. е. телесное (как земля — земляное, солнце — солнечное [существо] и так обо всем). Следовательно, все имена получают свое обозначительное налагание от некоего чувственного знака, причем эти знаки следуют за существом (quidditatem) вещи. Следовательно, они обозначают не само [существо], нотакое-то. Ум же, созерцая прежде всего (anterioriter) его само, отрицает, что слово есть собственный признак видимого существа.

XVII. Ум видит, каким образом Неиное есть акт самого акта и максимум самого максимума и минимум самого минимума. Он потому видит, чточистый акт, который не может быть чище, никогда не был в потенции, ибо [иначе] он стал бы актом через еще более чистый акт. Поэтому [ум] видит, что все, могущее быть иным, всегда может быть иным, и поэтому в воспринимающем больше или меньше оно никогда не достигнет наибольшего акта, больше которого не может быть. И то, что может быть иным, всегда [фактически] и может быть иным, поскольку никогда не достигает оно самого Неиного.

XVIII. Кто видит, каким образом Неиное, которое есть иное самого иного, не есть само иное, тот видит иное самого иного, которое есть иное иных. Так, равный видит равное, которое есть равное равных, и благо самого блага, которое есть благо благ. И так обо всем. Он, конечно, видит, каким образом Неиное, которое есть иное самого иного, не есть предмет участия самого иного, поскольку оно не есть иное в отношении к последнему, но в нем оно есть оно само. Однако, иное есть предмет участия для иного. Так — о равном, благом и пр. Благо, следовательно, в отношении к которому Неиное не есть иное, есть предмет участия для всех благих и в разных по-разному. Поэтому никогда не будет двух одинаково благих или одинаково равных, которые не могли бы быть более хорошими или более равными. И так же о всем подобном. Следовательно, надлежит, чтобывсе иное было иным в отношении к иному, так как только Неиное не является иным в отношении к чему-нибудь иному.

XIX. Кто видит, что Бог не есть иное ни в отношении всего мыслящего, ни в отношении всего того, что мыслится, тот видит, что Бог дарует интеллекту то, что он есть не что иное, как интеллект мыслящий (intelligens)<,> и мыслимому — то, что оно есть не что иное, как мыслимое интеллектом, так что мыслящий интеллект не есть иное в отношении помысленного. Следовательно, Неиное более ясным образом, чем в чувствах, отражается в интеллекте, который не есть иное в отношении помысленного, подобно тому, как и знание не есть иное в отношении знаемого. Ведь зрение не так ясно есть не иное в отношении видимого, и слух — в отношении слышимого. Интеллигенции (intelligentiae) же, в которых более ясным образом отражается Неиное, быстрее и яснее постигают мыслимое, в отношении которого они иные в меньшей степени. Ибо это и значит мыслить, т. е. делать мыслимое не иным в отношении себя, подобно тому, как и свет, чем он интенсивнее<,> тем и быстрее делает освещаемое не иным в отношении себя. Неиное же, оказывается, во всем отражается, когда становится ясным, что все во всем стремится определить себя. Как тепло стремится сделать все таковым, чтобы оно было не иным в отношении него и определяло себя во всем, так и интеллект, — чтобы все стало интеллектом и чтобы он определил себя во всем. Так же точно и о воображении, и о прочем.

XX. Когда ум размышляет над тем, что не-теплое нагревается и холодное нагревается, тогда интеллектом он прикасается не-теплого и чувством — холодного, и видит, что это не одно и то же, когда прикасается к этому при помощи различных способностей. И, размышляя над тем, что не-холодное усматривается умом, как и не-теплое, и что не-тепло может нагреваться и не-холодное — холодеть, и что холодное может нагреваться, а тепло холодеть, тогда видит он, каким образом не-тепло и не-холодное является тождественным, и — называется не-теплым, поскольку, хотя оно и не является актуально теплым, однакоможетнагреваться<,> и таким же образом оно называется не-холодным, поскольку хотя оно и не является актуально — холодным, ономожет, однако, холодеть. Поэтому, как актуально существует теплое, до тех пор остается в потенции холодное; и пока актуально существует холодное, остается в потенции теплое. Потенция же перестает быть только тогда, когда она является актуально, так как акт есть конец и свершение потенции; иначе напрасно существовала бы потенция. Поэтому потенции и не было бы, так как ничто не бывает понапрасну. Но так как потенция не приводит себя к акту, — потому что она сопротивляется этому, — то необходим двигатель, который бы приводил потенцию к акту. Таким образом, ум видит природу, природное движение и природу, отражающую в себе самой Неиное природы.