(Переведено с немецкого — Scharpff F., Gesammelte Werke Nicolaus von Cusa, Tübingen, 1871[665]— в выдержках)

Достопочтимый Отец. Возлюбленные во Христе братья.

Из ваших, всегда мне любезных писем, я увидел, что вы хотите знать мой взгляд на послание Великого Дионисия Ареопагита к Тимофею о возвышенном пути познания, ведущем к таинственному богословию. Хотя тот верующий в Бога ревностный картезианский монах, который сделал возможным понимание писаний Герсона и придерживается взгляда, что Герсон не имеет правильного мнения о таинственной теологии, понимая последнюю как чистое созерцание, однако, поскольку я это вижу и поскольку дает это знать текст новейшего перевода, Дионисий не имел в виду ничего иного, как сделать для Тимофея ясным, что созерцание, которое состоит в вознесении нашего разума к единению с БОГОМ, не может достичь своего завершения до тех пор, пока утверждается, что БОГ познается им, как это и показал Дионисий в одном письме к монаху Гайю. Здесь, говорит он, на пути мистики надо вознестись над всем познаваемым, а также и над самим собою; тогда проникнешь в облака и мрак. Если мой дух больше не познает, это значит, что он пребывает во тьме незнания. Если он достигнет этого мрака, — это знак того, что здесь БОГ, КОТОРОГО он ищет. В глазах того, кто хочет увидеть солнце, возникает тьма, произведенная струящимися лучами солнца. Это знак того, что он на правильном пути, что он видит солнце. Если же мрак не приходит, это значит, что он не на правильном пути, что он не видит солнца. Впрочем, хотя почти мудрые и говорят, что мрак мы находим тогда, когда у БОГА отнимается все, так что ищущий находит скорее ничто, чем нечто, я все же не того мнения, что проникнет в мрак только тот, кто ограничил себя исключительно отрицательным богословием. Ибо, так как оно только снимает, но ничего не полагает, то через него БОГ познается не открытым. Скорее находят небытие, чем бытие БОГА. Ищут ЕГО утвердительно — находят ЕГО только через посредство, скрытым, не обнаруженным. Во многих местах Дионисий критерием богословия принимает отрешение: нельзя достичь БОГА ни утвердительно, ни отрицательно. В том месте сочинения, где он хочет дозволенным образом соединить таинственную теологию и знание, он выходит за пределы отрешения к сочетанию (copulationem) и совмещению противоположностей, к простейшему единству, возвышающемуся над всяким положением и отрицанием, где отрицание сочетается с положением и наоборот. Это — святая теология (sancta teologia), которой не достиг и не может достигнуть никто из философов до тех пор, пока будет иметь значение обычный принцип всей философии, что противоположности не сочетаются. Таинственный теолог должен выйти за пределы всякого рассудочного и разумного познания, а также за пределы себя самого — во мрак. Тогда достигнет он для рассудка невозможного: одновременно быть и не быть, познавая истину. Так что глубочайший мрак невозможности есть высшая необходимость. Если сравнить греческий и латинский тексты Дионисия, то становится ясным, что он должен быть понят согласно моему пониманию. Поэтому и говорит он, что совершать восхождение к высшему надлежит путем уничтожения сознания, ибо тогда найдешь, что сомнение, которое возникает, есть достоверность, тьма — свет, незнание — знание. Ибо всякий любящий, который не зная (ignote), обращается к любви любимого предмета, должен иметь какое-то знание о нем, ибо совершенно не познаваемое не может быть им любимо, им найдено, а если и найдено, то непостигаемо.

Тот, кто хочет подняться к БОГУ, должен двигать вверх самого себя. Это движение<,> хотя и идет в совершенно неизвестную ему область, стремится, однако, к единению с искомым. Оно достигается только силою духа (de virtute intellectualis); чувство не может себя поднять, так как оно не имеет знания. Знание и незнание относятся к рассудку, а не к воле, благо же и зло — к воле, а не к рассудку. Как мы можем сами подняться к таинственной теологии, где в невозможности нами усматривается необходимость, а в отрицании — утверждение, — понимается и сообщается другим с трудом. Ибо всякое приобретение БОГА, которое не может возникнуть без высочайшей любви БОГА<,> в этом мире не может быть достигнуто вполне. По моему мнению, вся таинственная теология есть вхождение в абсолютную бесконечность. Бесконечность есть сочетание противоположностей. Никто не может таинственно увидеть БОГА вне мрака сочетания (coincidentia), которое есть бесконечность.