Я столько тысяч слов тебе сказала,

В тайге с дерев не столько листьев пало —

С тех пор, как ты меня услышать не могла.

Я суесловила, лукавила, лгала.

О сколько слов песком ссыпалось в дни:

«Зашей, запей, заешь, забудь, усни».

Забылись все слова, упали вглубь рудой.

«Пойдешь со мной туда?» — Пойду ли я с тобой?

О тленье слов на улицах, в домах!

Их атомы бегут, травой растут в садах.

Так в крипте римской церкви древней

Пыль шепчется словесная на стенах,

Смешавшись с прахом — соль любви и веры,

Соль черная — и воскресенья ждет.

И где-то там в промокших погребах

Тень буквы мечется, стремясь воспрясть в словах.

Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало.

Бурым мечом

Перерубят канат причальный,

Быстро

Мех жертвенный развяжут —

Вино прольется.

Скоро толкнут ногою

Корабль утлый.

Он поплывет — в стекле моря

Вдруг исчезая.

Три раза голова

Оземь ударит.

Три фонтана забьют там

Вина густого.

Вот опивки моей жизни смутной —

Пей, исцелишься!

Я прольюсь, как вино, Боже!

Закопченную линзу моря

Пробьет бушприт.

Скоро

Я увижу жизнь не мечтательно,

Вот уже трещит стекло

То, в которое видим гадательно.

Я пролился как вино, Боже

(Океан ли Ты, я узнбю).

Я как старое вино пролился

В океан, где ни старого, ни нового нету.

Рви скорей канат, корабельщик,

Меч острее точи, солдат римский!

Меч сверкнет, и в нем я увижу!

Как в стекле, которым дети

Траву поджигают.

Как в увеличительной линзе.

Мех развяжут —

Вино. Мертвея,

Льтся пусть, опьняя воздух.