У речки храм стоял — заброшенный, любимый

Ночными духами. Там было тихо,

В нем ночевали Жрец и Одержимый

И, за иконою лубочной, Паучиха.

Час приходил — они склонялись разом

Пред Буддою с алмазным глазом

(Он после опочил на дне реки,

Где я свои топила дневники).

А жизнь лилась — и Одержимый

В ней клянчил хлеба на кольце трамвая,

А если после оставались крошки,

Лизала Паучиха их, играя.

А жизнь лилась — и люди притекли

И вырвали у Будды глаз игристый,

А самого швырнули в глубь реки,

В дно Леты мглистой.