ТРИ ЦАРЯ НА РОЖДЕСТВЕНСКОМ БАЗАРЕ
Г.Гейне — с упреком — зачем он с топором напал на трех волхвов
Уже не надо, но снова снится —
Снег, мороз и круглый свет,
Снова терпкую кровь Роженицы
Разлил по стаканам Адвент.
Зимы, ты знаешь, и лета нет —
Это ряженые колдуют,
И кровинку наколядуют,
И уходят, на свой наступая след.
Я знаю ужас зернышка,
Летящего в вихре сева.
О, еще бы остаться с коровой,
Согревающей ночи хлева.
Мы отдали золото, мирру
И все, что нравится нищим,
И все, что самим было мило,
И стала душа пепелищем.
А когда ничего не осталось,
А только камень и сор —
Мы легли под тяжелый камень
И стали строить собор.
Но у нас навеки осталась
Имен скорлупа. Мельхиор.
Базаром, вафлями хрустя, шли маги,
Но нет звезды, а воздух пьян.
Пещеру светлую найдем мы в океане,
Где над нею пляшет хладный океан.
Мы вдунем в стакан тебе, странник,
Гарь и черный пожар,
Еловою веткой уколет
Рождественский базар.
Меня, я Ему поклонился,
Младенец усыновил
И пухлою ручкой своею
Мне сердце исколотил.
Он угли разжег в глазницах,
Сказал: посвети окрест —
Увидел я, сном томим,
И Змия, кусавшего хвост,
И Его, несущего крест —
И все это было одним.
На крашеных колесницах
Кружились, глинтвейн варя,
И лили в сугробы кровь Роженицы
Три нищих и грозных царя.
1993
