С тарелки блеклой оловянной

Я птиц кормила за оградой

В сосновом преющем лесу.

Печаль! — о, вдруг

Меня печаль пронзила,

Когда тарелку подносила

К несытым тяжким небесам,

Как будто край этой тарелки,

Полуобломанной и мелкой,

Вонзился в грудь мне

И разрезал,

И обнажил

Мою оставленность Тобою —

Всю, всю.

(А пятки пели и стучали

И тихо землю колотили —

Вот натебе! Вот натебе!).

О Боже, я тебе служу

Который век, который лик.

Кричу, шепчу — не отзвался

На писк, на шепот и на крик.

О, на кого меня оставил?

Мне холодно! Я зябну! Стыну!

На красноглазой злой земле —

Зиянье я, провал, пустыня.

А пятки землю отшвырнули,

И полетела к облакам

Я вдруг с тарелкою протянутой,

С кусочком черствым кулича.

Мелькнула птицею в пруду —

Щетина леса, ноготь крыши, —

Чрез облака и дальше, выше,

Куда-то к Божьему гнезду.