Наконец смирилась,

Наконец — умалилась.

Видно, это угодно Богу.

У себя на руках уместилась,

Отнесла в собор к порогу.

Положила на паперть дитя Поста —

В лед молчанья,

В воду покаянья,

В весеннего в трещинах снега стекло.

Не в отца — слабосильно

И слезьми обильно,

В мать — провал лица,

И совсем оно —

Спуск куда-то вниз,

Где темным-темно.

Беру я, как мертвец,

Дар пустоты — и мир

В игольное ушко

Сочится глаз моих.