Воронкой лестница кружится,

Как омут. Кто-то, мил и тих,

Зовет со дна — скорей топиться

В камнях родимых городских.

Ведь дьяволу сверзиться мило,

И тянет незримо рука

Туда, где пролёт ниспадает уныло

Одеждой моей на века.

Он хочет, он хочет вселиться

И крови горячей испить,

И вместе лететь и разбиться,

По камню в истоме разлиться,

И хрустнуть, и миг — да не быть.

Но цепь перерождений —

Как каторжные цепи,

И новый облик душу,

Скокетничав, подцепит.

Ах, гвоздь ведь не знает —

Отчего его манит магнит,

И я не знаю — кто со дна

Зовет, манит.

Может, кто-то незримый, родной,

И так же, как я, одинок…

Торговцем злобным сатана

Чуть-чуть меня не уволок —

Конфетой в лестницы кулёк,

Легко б лететь спьяна.

Но как представлю эту смесь —

Из джинсов, крови и костей,

Глаз выбитый, в сторонке крестик…

Ах нет, я думаю, уволь.

А мы — зачем мы воскресаем

Из боли в боль?

И кровь ручонкою двупалой,

Светящейся и тёмно-алой

Тянется в помещенье под лестницей, где

лопаты и мётлы…

Там-то её пальчики прижали,

Там они увяли, засохли.