Дорогие друзья!

К сожалению, состояние моего здоровья принуждает меня ограничиться немногими словами привета и пожеланиями успехов в благородном и нужном деле, которое, получив первый импульс в Набережных Челнах, обрело уже всероссийскую и всесоюзную «прописку».

Лиха беда начало. Но и продолжение — вещь непростая. Сугубо непростая. Если оглянуться назад, если вчитаться и вдуматься во все наше постоктябрьское прошлое, то нельзя не прийти к выводу: многие из начал, из починов мысли и действия обрывались, ибо не сумели продолжить себя — отыскать путь к продолжению и отстоять его.

Весьма непохожие друг на друга начальная фаза нэпа, предальтернативная ситуация середины 30–х и время XX съезда — пробудили, подвигнули к действию целые поколения. Да, разные эти три полосы, три развилки нашего развития, но их объединяет одно: «они» потерпели поражение. Не сами по себе, разумеется, а люди, которые вложили в каждую из этих попыток свой ум и душу, свою жизнь.

Мы — не судьи их, потерпевших поражение. Мы — их наследники.

Мне позволительно сказать бы уже не «мы», авы.

Ведь это вы, в возрасте ли Валерия Писигина, старше ли немного или еще моложе, это вы — наследники тех, кто позади, тех, кто тогда начинал. Их духовный опыт, их думы, их судьба — ваше наследство. Без него вам будет не только трудно, вы без них, мертвых или живых, не сможете добиться своего продолжения без обрыва. А все, что происходит сегодня, все, что у нас дома и в Мире в целом, ждет и требует от нас, от всех отечественных поколений, от всех разноязычных наследников — не допустить нового поражения, суметь защитить только начавшийся процесс пересоздания основ человеческой жизнедеятельности, процесс, исключающий любую монополию, касается ли она отношений собственности и власти, знания и культуры в самом широком диапазоне проявления способностей и интересов человека.

Но защитить этот процесс, отстоять его можно, только развивая его. А развитие — это прежде всего выбор; и опять–таки не один–единственный выбор, а спектр их, но не разрозненных и отторгающихся один от другого, а взаимно ищущих общий язык и способ нестесненной интеграции, способ преодоления «нормальных» кризисов развития и предотвращения катастроф, человеческой гибели.

И оттого нет сейчас готовых ответов. И даже вопросы мы заново учимся ставить. Ведь чем беспрецедентнее время (а что беспрецедентнее за всю эволюцию человека, чем наше время?), тем настоятельнее нужда в диалоге вопросов, диалоге живых с мертвыми, с живыми мертвыми.

Николай Иванович Бухарин — в первом ряду живых мертвых. Странно, что ему исполняется на днях сто лет, так не согласуется его облик с этим возрастом. Он и сегодня почти ваш ровесник, настолько молодой была его душа, пока ее не ломили страдания и то страшное ощущение беспомощности, которое человеком, с юности отдавшимся потоку истории, переживается много острее, много больнее, чем тем, кто избрал позицию наблюдателя (впрочем, также не лишнюю для потомков).

Спрашивайте же его, ожившего Николая Ивановича, и спрашивайте тех, кто с ним честно спорил, и тех, кто тогда искал иной путь. Спрашивайте, но ответ вам придется добывать самим, беря на себя и тяготы добывания, и ответственность за найденные решения — перед теми, кто будет после вас.

Желаю вам энергии и взаимности.

Ваш Михаил Гефтер.

Москва, 16 сентября 1988