Как тихий Бог, проплыв над кровом,

заполнил вечер даль и высь.

— Коня! — и волю дай подковам

по одиночествам багровым

нести задумчивую рысь.

Я — властелин, и грудь открыта,

расстегнут шлем, наперерез

несутся ветки, даль размыта,

все глуше, глуше бьют копыта,

и замирает красный лес.

Перевод В. Летучего