В душах он накапливался впрок,

призванный судить и править в мире,

но к нему привесили, как гири

(дабы взять и вознестись не мог),

бремена соборов кафедральных

и велели темным числам счет

тщательно вести в стенах опальных,

как часы, определять черед

и трудов, и сна, и праздных дней.

Но однажды взбунтовался он,

и народ был ужасом объят;

Бог ушел, космат и разъярен,

грохоча обрывками цепей,

и страшил всех черный циферблат.

Перевод В. Летучего