Уж рдеет барбарис, и ароматом

увядших астр так тяжко дышит сад.

Тот, кто на склоне лета не богат,

тому уж никогда не быть богатым.

И кто под тяжестью прикрытых век

не ощутит игры вечерних бликов,

и ропота ночных глубинных рек,

и в нем самом рождающихся ликов,

тот конченый, тот старый человек.

И день его — зиянье пустоты,

и ложью все к нему обращено.

И ты, господь. И будто камень ты,

его влекущий медленно на дно.

Перевод Т. Сильман