Как на охоте, жаждою томим,

король любую чашу принимает, -

и собственник, как кубком призовым

гордясь, ее на полке оставляет:

так и судьба к какой-нибудь одной

прильнет, — и та, в гордыне беспричинной,

чтоб не разбить хрустальный облик свой,

его хранит ревниво за витриной,

где, навсегда от мира защищен,

сокровищ ряд замками охраняем

(иль то, что мы сокровищем считаем).

И так она, не зная жизни звон,

живет одна, в тюрьме своей нетленной,

и станет старой и недрагоценной.

Перевод А. Биска