В письме пишешь, что на сырной неделе ты пребывала в таком, по твоему мнению, благоугождении Господу, что и на полчаса тебе было тяжело заняться чем-либо, кроме памяти о Господе и чтения св. книг. На первой же неделе поста, после такого твоего духовнаго утешения, наступила сильная плотская брань, а потом томление душевное. Спрашиваешь меня: от чего это могло случиться? Причины сему сама ты выставляешь в письме своем. Первая: безрассудное сомнение и смущение, что не вынесешь поста, как должно, а потом ропот на Господа. Св. Исаак Сирин пишет, что все немощи человеческия терпит Бог; человека же ропщущаго не терпит, чтобы не наказать его. Вторая причина возставшей на тебя этой брани — самочинный пост. Пока жила ты сама по себе, что ты ни делала, по нужде все сходило с рук: Господь снисходил безтолковому твоему усердию и безразсудству. Если же иметь духовное отношение к кому-либо, то уже не следует по своей воле проходить или брать на себя безразсудныя подвиги, вопреки полученнаго благословения, или совета; и этим не только нельзя угодить Богу, но такое самочиние не остается безнаказанным, а навлекает на человека искушение. Описываешь, как прежде в подобном случае пост тебе помог, и просишь благословить тебе взяться опять за то же, если брань не отойдет. — Св. Иоанн Лествичник пишет: «кто одним воздержанием брань сию укротить покушается, тот подобен плывущему одною рукою и хотящему выплыть из моря»; а вот указано в другом месте им настоящее средство: «если сопряжешься с послушанием, то тем самым от нея (т. е. брани плоти) разрешишься; если стяжешь смирение, то тем отсечешь главу ея». А у тебя пост соединен с высокоумием и преслушанием: какая же может быть от того польза? При слабом твоем здоровье безразсудныя и самочинныя подвиги могут только до конца разстроить тебя и сделать ни к чему не потребною; а от брани можешь получить облегчение только смиренным покаянием и смиренным призыванием помощи Божией, при послушании и умеренном воздержании. Повторяю: что прежде сходило с рук, когда жила сама по себе, теперь уже не идет. Духовное отношение к кому-либо нельзя соединять с своею волею, — выбирай любое, одно из двух. Уксус и молоко порознь хороши и на своем месте полезны; а слить их вместе, выйдет бурда ни к чему не годная. Так и самочиние и своеволие с духовным отношением и послушанием не совместны, а надо держаться одного из двух.

Далее: после всего, что тебе было писано мною, ты упорно стоишь на своем, — не хочешь писать родным, а между тем, по причине твоего молчания, они не только огорчаются на тебя, но и тебе денег не высылают и между собою не могут кончать дела, так что чрез тебя выходит общая неприятность. Ну не безразсудная ли и не упрямая ли ты. Писала ты мне не раз о какой-то доверенности; но ни разу не объяснила толком, какого рода доверенность от тебя требуется. Как прежде писал я тебе, так и еще повторяю, что дельную и основательную доверенность следует послать, если того требуют семейныя ваши обстоятельства. Ты оправдываешь себя тем, что обещала не писать родным. Древния отцы от всего родства отреклись, но зато ни у кого ничего не просили, а питались травами и зельями или от труда рук своих. Если ты не можешь подражать им, никого ни о чем не просить, работать и питаться от труда своих рук, или, пожалуй, если можешь питаться воздухом, и при этом быть мирною, не роптать и никого не укорять и не обвинять; если можешь все это сделать, тогда и держись за свое обещание. А если не можешь, то сознайся в своей немощи и в неразсудном обещании и смиренно проси у Господа прощения: «Господи, солгала я окаянная, обещала, чего не могу исполнить! Прости мя грешную»! Спрашиваешь: кому лучше угодить, — Богу или людям. Но ты, упорно держась за свое безразсудное обещание, людям досадишь, а Богу этим не угодишь. Безразсудно не только обещался, но и клялся Ирод, — а исполнивши клятву, все-таки называется беззаконным. А сели бы покаялся, что безразсудно поклялся, то нарушением своей безразсудной клятвы оправдался бы пред Господом, чрез покаяние и смирение. — Если безразсудное обещание, будучи исполнено, никого не спасет, то тем более находящияся в духовном отношении, если упорно нарушают данный им благонамеренный совет, в этом не могут оправдаться тем, что обещали безразсудно то и то.

Еще пишешь, что всегдашняя твоя мысль — как бы угодить Господу. Сама ты не видишь, в каком искушении находишься и как у тебя все извращается. Людям, много согрешившим, не об угождении Господу надо думать, а сперва о покаянии и получении прощения и помилования. Если же хочешь угодить Господу, то знай, что нельзя Ему угодить безразсудством, и упорством, и ропотом на всех, даже на Самаго Господа, а должно угождать Ему смирением, и смиренным покаянием, и покорностию, и разсуждением, — или же, если кто сам не может разсудить здраво, то послушанием к тому, к кому относится. У тебя же во всем впереди своя воля. Читаешь ежедневно, молитву Господню: да будет воля Твоя; а между тем настроена так: да будет воля моя. И на Господа ропщешь, что не исполняет по-твоему, о чем св. апостол пишет: просите и не приимлете, зане зле просите. — Не замечаешь ты, что ты стремишься исполнять волю общаго нашего врага, который чрез безразсудныя подвиги хочет разстроить последнее твое здоровье, доколотить тебя и вместе с тем поставить тебя в такое положение, чтобы ты ни от родных, ни от чужих не имела помощи, чтобы не могла жить в монастыре, — и таким образом сделав тебя ни к чему не потребною, ввергнуть в ропот и отчаяние. Вот чего хочет враг рода человеческаго. Подумай — и постарайся, чтобы вместо мнимаго твоего благоугождения Господу ты не угождала врагу, ищущему твоей погибели. Повторяю, ты находишься в большом искушении.

Двойное келейное правило исполнять тебе дозволено только в таком случае, когда, по совершении всего, остается еще сила и время; а при немощи довольно совершить и однажды.

Вообще замечу тебе, что ты все разветвляешь путь благочестия. Путь сей — простой; а у тебя выходит все как-то и сложно и мелочно; ты все заботишься о мелочных подробностях и правилах, Я уже и говорил и писал тебе, и опять повторяю, что, по словам св. Иоанна Дамаскина, больные и слабые, касательно внешних трудов и подвигов, должны трудиться сколько могут, соображаясь и с немощию своею, и с силами своими, а затем главное для них правило состоит в благодарности и смирении, т. е. чтобы посылаемыя им болезни и немощи сносить не только без ропота, но и благодарить Бога за все а в своей неисправности смиряться пред Господом и людьми.