Исторический характер Церкви и одновременно ее власть над историей, власть свободно распоряжаться своими элементами, переходя за их пределы, объясняет принципапостольской преемственности. Определение “апостольская” относится не только к началу Церкви как к ее отправному историческому пункту, которым является собрание апостолов, – ведь последующее развитие могло изменить начальное содержание учения. Истинный смысл слова “апостольская” означает бытьтождественнойпо сущности сверхисторической основе, доверенной апостолам. При этом принцип, который позволяет сказать, что Церковь в Сионской горнице в день Пятидесятницы – как во всякий момент истории, так и сегодня – является идентичной самой себе, принцип, который удостоверяет эту тождественность и прилагает к этому печать апостольской достоверности, носит названиеапостольской преемственности. В этом выражении слово “преемственность” означает последовательное существование на протяжении истории и непрерывную передачу предания через века до конца истории; “апостольская” же указывает на историю, преодоленную в самой ее историчности посредством свидетеля (Церковь = апостол). Именно он остается идентичным на протяжении развития исторических форм. Образно можно сказать: посредине потока сохраняется незыблемый принцип – это апостол, который по мере непрерывного прохождения, одной за другой, волн истории идентифицирует ее со своей собственной сущностью или отвергает ее как еретическую, внешнюю по отношению к истоку. “Так учили святые апостолы и Отцы Церкви” – это свидетельство тождественности той же вере, тому же учению, тому же богослужению,той же евхаристии. “Апостольская преемственность” свидетельствует о Церкви как опостоянном таинстве Истины.

Премудрость Божия предлагается и говорит “через Церковь” (Еф.1:10). Святой Дух говорилдособоров, и Он говоритпослених, т. к. Егоместопребываниеесть Тело, единое в евхаристии, и “наше учение находится в согласии с евхаристией” (святой Ириней)575. Эпиклеза просит Святого Духа совершить преложение Святых Даров, а также освятить верующих и сделать Церковь святой и непогрешимой. Формулировка истины не может быть прерогативой одного служения и, еще менее, одного человека. Все то, что есть “ex sese non autem ex consensu Ecclesiae” (“не от себя самого, но от согласия Церкви”),не требует эпиклезы, церковного условия Истины. Даже Святой Дух ничуть не является наместником Христа, а есть Свидетель, который удостоверяет и являет присутствие Христа в Нем, и Оба говорятчерез Церковь, от ее целостности, и передают истину Отца Небесного.

Будучи тождественной в своей сущности со своим истоком, с евхаристией, Церковь, таинство Истины, есть такжетаинство таинств(по словам Дионисия Ареопагита576). Это означает, что в то время, как всякое таинство действенно через присущую ему благодать, сама благодать проявляется и приносит свой плод лишь внутри Церкви, иначе говоря, только в том случае, если таинство есть таинство Церкви. Таким образом, “апостольское преемство” не являетсяформальнымначалом непрерывной исторической цепи: вне Церкви, лишенное места своего приложения и своего источника, оно не может больше действовать.

Действия епископа, отлученного от евхаристического общения, т. е. от Церкви, лишены какого-либо церковного содержания и не имеют духовной силы. Эта власть не является формальной, она не исходит только от одного служения как от начала, но от Церкви как от источника. Апостольская преемственность как свойство апостоличности и как собственно начало благодатной действительности зиждется на Церкви, проникает в ее служение и немедленно прерывается, как только носитель иерархического служения отделяется от Церкви-источника. Итак, совсем не степень апостольского преемства придает законность священству Церкви и, таким образом, решает экклезиологическую проблему Реформации, но именно законность священства помещает его внутрь апостольской преемственности. Конфликт между православием и Реформацией происходит не из-за апостольской преемственности, но из-за того, что она означает: из-за сакраментальной реальности Церкви как таинства Истины и иерархического и харизматического органа, который обеспечивает ее непрерывность и свидетельствует о ее подлинности, из-засвященства.

Невозможно с исторической точки зрения доказать наличие во всех общинах прямой преемственности из апостольских рук. Первый век – это время формирования Церкви как Тела Христова. Это уникальное время преизобилования даров и некоторой неустойчивости форм. Рядом с апостолами можно увидеть пророков, харизматиков и старейшин. Ириней и Евсевий сообщают нам некоторые сведения из предания о посвящении непосредственных преемников, установленных лично апостолами, – это кафедры Рима, Иерусалима, Эфеса, Антиохии, Смирны, Афин и Филипп. Молчание и историческая неясность относительно других мест никак не влияют на церковную структуру. Харизматики действовали “благодатью, восполняющей всякое оскудение” человеческое и историческое, они действовали через вертикальную силу Церкви как таинства таинств, которая врачует всякую внешнюю сиюминутную немощь (как говорит об этом текст, читаемый во время рукоположения). И во II веке можно увидеть уже иерархически дифференцированную жесткую структуру с епископом во главе каждой евхаристической общины, или поместной Церкви.

Апостольское преемство получает свою законченную, историческую, закрепленную канонами форму, и с этого времени историческая непрерывность никак не нарушается. Священство принимает свою современную форму. Руки апостолов, распростертые над вселенной и сообщающие без различения дары (по Деяниям), становятся руками епископов, простертыми над тремя степенями священства: епископом, священником, дьяконом, – при четкой согласованности и совершенной канонической определенности. Видно, что для православия (благодаря пониманию апостольской преемственности в связи со священством и евхаристией) доказательство непосредственной связи с апостолами для каждой общины является вопросом, не представляющим большого интереса. Апостолы и харизматики действовали с помощью силы Церкви как таинства таинств, что показывает, что совсем не личное достоинство того или иного апостола, Петра или Иоанна, является источником полномочий, но именно целокупность Церкви –totus Christus(весь Христос) – обладает силой выявлять в нужный момент ту или иную каноническую форму и отождествлять ее со своим бытием,esse.

Если говорят, что “Церковь заключена в епископе”, то это потому, что он обладает харизматическим качеством содержать в себе свою общину и делать ее Церковью (такова символика его “омофора”; подобно этому и первосвященник носил на своей груди имена двенадцати колен Израилевых). С другой стороны, “епископ находится в Церкви”, его власть никогда не является личной властью, а властьюЦеркви, так же как и егоpotestas magisterii(учительская власть) находится в зависимости отбогочеловеческойреальности Церкви. Поэтому епископы действуют одновременноin persona Christi(от лица Христа) иin persona ecclesiae(от лица Церкви). Подобно этому, они никогда не говорят от своего собственного имени, но всегдаex officio(от служения); никогдаex sese(от себя), но всегдаex consensu ecclesiae(от церковного согласия). Учительская власть епископата выражаетверу народа Божьего. Собрание епископов призывает церковнуюэпиклезусоборов: “Изволися Духу Святому”, – чтобы совершить таинство Истины, и именно здесь – обоснование епископского состава соборов. Но “время” исполнения этого таинства включает в себя момент принятия, который состоит в его “совершилось”, удостоверенном всем Телом. Иерархия соединяет народ в Тело, но и сама находится внутри этой целостности:

Все верные, объединенные священным преданием истины, все вместе и все преемственно собраны Богом в Церковь, которая есть истинная хранительница священного предания577.

Если задача богословского размышления и творческого восприятия возлагается на всех, то задача определять, провозглашать истину и хранить в чистоте сокровищницу веры относится к епископской харизме. Все являются хранителями веры, но епископы являются свидетелями веры, божественно уполномоченными на это (charisma veritatis certum).