Слово “литургия” означает “общее дело”: λειτουρία = ἔργον του λαου . Если индивидуальная молитва исходит из потребностей данного момента, то литургическая молитва проистекает всегда из целостности истины, преодолевает любые частности и сентиментальные излишества и формирует соборное сознание. Полная здоровых переживаний и глубокой эмоциональной жизни, она отсеивает любое субъективное вдохновение и устанавливает свою законченную форму, ставшую совершенной за многие столетия ее жизни в благодати.

Литургия учит истинным отношениям между человеком и общиной, между членом и телом: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”. В литургических службах эти слова выделяются как пережитые, они помогают нам отрешиться от самих себя, сделать своею молитву всего человечества. Рядом с нашими судьбами оказываются все человеческие судьбы. Ектении, словно могучие волны, увлекают верующих за пределы самих себя и семейного круга к собравшимся вместе, затем к отсутствующим, – к тем, кто путешествует и подвергается опасности на земле, на море и в воздухе, к страждущим, к одержимым недугом и умирающим. Затем молитва объемлет тех, в чьих руках порядок и власть, город и страну, нации и народы, наконец, все человечество в целом; она испрашивает изобилие плодов земных и мирные времена. Молитва завершается призванием мира всего мира и всеобщего единения.

Именно в этом согласии человек, обновленный и возрожденный этим милосердным динамизмом, обретает свою собственную правду и подлинную суть вещей. Одиночество разрушено, и даже природа, погруженная в ожидание своего освобождения, расцветает в космической литургии: “Деревья, травы, птицы, земля, море, воздух, свет, – все они мне говорили, что существуют для человека, что они свидетельствуют о любви Божией к человеку, все молились, все воспевало Славу Божию”723.

Так литургия дает возможность пережить евангельскую истину, говорящую о том, что спасение только одной души, в забвении о других, оказывается невозможным. Литургическое местоимение, “я”, никогда не стоит в единственном числе. Священнику не дозволено совершать литургию одному, требуется, по крайней мере, чтобы присутствовал второй человек, и в его лице – весь мир. Таким образом, литургическая молитва выступает в качестве канона, меры всякой молитвы. Святые отцы говорили просто “молитва”, подразумевая при этом евхаристическую литургию.

Собрание священнослужителей и верных образует единое литургическое тело, в котором каждый выполняет свою собственную функцию. И это человеческое единство объясняет, почему православие никогда не допускало употребления в Церкви музыкальных инструментов и использования звуков без слов: потому что оно справедливо полагает, что только один человеческий голос может достойно отвечать на Слово Божие и что “хор”, поющий единым сердцем, является наиболее соответствующим выражением Тела, единого с хором ангелов.