Он был дитя еще и — до чего ж хорош!

Волхв нес ему дары и бил поклоны оземь,

И нищий был готов отдать последний грош,

И мученик шел радостно на казнь.

Но кто же мог сидеть с ним целый день?

Вот, на носу страда, протерлaсь власяница…

Они палаты камены ему воздвигли, где

Могли ему внимать, а он с того кормиться.

Но спасся он. Им невдомек досель,

Что был он тот, кто в мир пришел на муки,

И трапезу делить, и простирать к ним руки.

Остались в храме алчность, страх и люди.

И нищий видел там тирана цитадель,

И мученик — бесстыдных своих судей.