Как-то вечером вышел из дому я, —

Толпа меня в центр повлекла,

А улица очень похожа

На море пшеницы была.

У реки полноводной сидели, —

И я слышал: пели они

Под мостом железнодорожным:

"Любовь! нет конца у любви.

Любить буду, пока не сойдутся

Вместе Африка и Китай,

Пока рыбы не запоют хором,

Реки в горы не станут летать.

Любить буду, пока океаны

Не повесят сушиться, отжав,

И семь звезд не застонут, как утки,

Улетая: мол, лета им жаль.

Годы умчатся, как кролики,

Ведь среди своих вечных основ

Я держу Цветок Столетий

И первую в мире любовь."

Но все часы в городе этом

Вдруг стали жужжать и звонить:

"Не давай обмануть себя Времени —

Время нельзя покорить.

Где в Кошмара норах Справедливость

Стыдится своей наготы,

Затаившись в тени, Время кашляет

Всякий раз, лишь целуешься ты.

В мигренях и тревогах

Так жизнь и утечет.

Сегодня или завтра

Время свое возьмет.

В зеленые долины

Сползет ужасный лед.

Сорвет Время нити танца,

Ныряльщика прервет.

Погрузи свои руки в воду,

Опусти их на самое дно —

Смотри же в таз, жалей же

О том, что не пришло.

Стучится ледник в дверцы шкапа.

Пустыни вздох — из-под стола.

И трещина в чайной чашке

Путем в землю мертвых легла.

Оборванцы банкноты мусолят там,

Великан надуть Джека сумел.

Там Пай-Мальчик бьется в истерике,

Джилл сама ложится в постель.

Вглядись же в смятеньи в поверхность,

Не перестав повторять:

Жизнь — это благословенье,

Когда нет сил благословлять.

Встань, обожги лик слезами.

Встань, лоб к стеклу прислони.

Соседа нечестно возлюбишь

Ты сердцем нечестным своим."

Был поздний, поздний вечер…

Влюбленные ушли…

Часы звонить прекратили…

А воды реки все текли.