ДОН РОДРИГО, ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙ

Корабль дона Родриго. Донья Семь Мечей сидит перед столом, обхватив голову руками.

ДОН РОДРИГО(тихонько подходит сзади и прислоняется щекой к ее голове) О чем думает мой ягненочек?

Донья Семь Мечей ничего не отвечает, не меняет позы, но одной рукой обнимает отца. Ну что? Мы грустим? Ничего не хотим сказать своему бедному папочке?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЕсли скажу вам, о чем я думаю, уверена, что вы не ответите так, как мне хочется.

ДОН РОДРИГОИ чего же тебе хочется?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЯ не хочу, чтобы вы посещали эту женщину, которую вы зовете королевой Англии.

ДОН РОДРИГОЕе Величество королева Англии. Разве она не Мария, королева Англии? Разве ты не видела, что наш собственный монарх, король Испании, обращается с ней, как с таковой?

Она сама бросилась мне в ноги. Мог ли я оттолкнуть ее? Свободен ли я отказаться от поручения, в котором никто другой не сможет заменить меня?

Совесть заставляла меня выслушать ее.

Для меня одного она согласна стать послушной ученицей. Все, что завоевали наши армии, она отдает в мое распоряжение.

Есть в ней неизвестно какая чуткость и покорность, что затронули мое сердце.

Да, мне нравится по–королевски написать ее имя на этом абсолютно чистом листе бумаги.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЯ больше ничего для вас не значу, а она делает из вас, что хочет.

ДОН РОДРИГОМоя девочка, вы ревнуете?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙДругая ревнует вас.

ДОН РОДРИГОДа, я понимаю, о ком ты говоришь, через твои глаза я смотрю на нее.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙМоя мать, отдавшая меня вам, чтобы вы продолжали принадлежать только ей.

ДОН РОДРИГОДа, я знаю, что ты никогда не переставала быть частью ее, и вы составляете единое целое.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЕсли бы она не была со мной, я бы не чувствовала такую близость к вам.

ДОН РОДРИГОТак что же, нет для меня никакой возможности уйти тихо, на цыпочках?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЯ не только часть ее, но и вас тоже, есть в моей душе нечто от вас, улавливающее каждое ваше движение.

Вам не удастся увильнуть от вашей маленькой девочки.

ДОН РОДРИГОКогда твоей матери уже не было со мной, именно тогда я обычно разговаривал с ней.

Когда ее уже не было со мной, именно тогда высказывал я ей все самое сокровенное.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙГоворите же, дорогой папочка! Она умерла, ее нет с нами.

ДОН РОДРИГОНо может быть здесь где–нибудь ее Ангел Хранитель, и он слушает нас?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙОн слишком устал следовать за вами. Он спит и не слышит вас. Он здесь, он горько спит, как отчаявшийся странник на постоялом дворе, который заснул потому, что не может больше двигаться.

ДОН РОДРИГОЗначит, я наедине с моей дорогой девочкой?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙДа, отец!

Он шевелит губами так, что слов не слышно. Она смотрит на него с вниманием и нежностью, потом отворачивает лицо, положив руку ему на глаза.ДОН РОДРИГО(тихим голосом, руки сложенные одна на другую) Слезы, что источает мое сердце, никакой океан не вместит…

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙКак, вы так до сих пор и не утешились?

ДОН РОДРИГОМоя душа опустошена. Из–за той, что больше не с нами, тяжелыми каплями мои слезы могут насытить море.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНо она вскоре вновь будет с нами. Совсем скоро.

Ту, что вы любили, скоро, скоро, ту, что вы любили, вы вскоре вновь встретите ее.

ДОН РОДРИГОА я думаю, что этого не случится никогда! Это ее отсутствие навсегда, да, моя дорогая, и даже когда вы еще были живы, и я держал Вас в объятиях своих,

В том единственном объятии, после которого не останется упований,

Кто знает, было ли оно чем–то иным,

Чем началом и познаванием Бездонной и безнадежной жажды,

К которой я был предназначен,

Жажды чистой и без всякого вознаграждения?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНо то, что вы сказали, это же настоящий ад! Вот именно такие непростительные мысли рождаются от нечего делать. Пока мы любим, всегда можно что–нибудь придумать. Вместо того чтобы думать о себе, почему бы не подумать о ней?

Она сама, кто знает, не нуждается ли она в вас?

Кто знает, не произносит ли она имя Родриго! Кто знает, если в местах, о которых нам не ведомо, не находится ли она связанной теми нитями, что вы один способны развязать?

ДОН РОДРИГОДерзновеннее Колумба я стану, чтобы дойти до нее,

Но достаточно ли я могуществен, чтобы пересечь порог между этим миром и иным?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЕсть вещи, которые мы должны совершить, нет ничего проще, вместо того, чтобы всуе беспокоиться, могущественны ли вы, или не могущественны.

Почему говорите вы о пороге, как если бы существовала перегородка? Перегородок не существует, когда мы в единении, как кровь и вены.

Душа мертвых, как дыхание, проникает до нашего сердца и ума.

Я слышу, как мама по ночам говорит со мной, говорит так тихо, так нежно. Так значимо. Нам нет надобности в словах, чтобы понимать друг друга.

ДОН РОДРИГОРасскажи мне, что она говорит тебе, Семь Мечей.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНи одного слова, что было бы способно отозваться во внешнем мире, в котором мы живем.

ДОН РОДРИГОКак в таком случае можно понять ее?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЧто может просить пленник? От этого разрывается сердце!

ДОН РОДРИГОКак, какими дланями достигнуть ее и освободить?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙГде тело не пройдет, там пройдет милосердие, оно сильнее всего на свете.

ДОН РОДРИГОКакой хлеб и какая вода могут насытить ее в могиле?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙУ нее ни уст, ни рук, но вместо нее нет недостатка в других в Африке, тех, у кого достаточно невзгод, чтобы день и ночь взывать от отчаяния к Испании, которая их забыла!

Разве мы все между собой не связаны? Тогда разве не должны мы испытывать одни и те же лишения и трудности?

Однако, пока дамы и кавалеры танцуют под звуки флажолета и лютни, пока сеньоры на рыцарских турнирах колют друг друга длинными пиками…

ДОН РОДРИГО… пока некоторые старые дураки забавляются, рисуя картинки обрубком, оставшимся от их мозга…

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙПока наши купцы отправляются на край земли, чтобы вернуться с горстью жемчужин, несколькими тоннами масел, несколькими мешками пряностей,

Мы забываем о масле, более консистентном,

Вине, более ценном, о настоящей воде, что способна нас оживить,

О слезах, пролитых на наши руки пленниками, которых мы освободили и вернули их женам и матерям!

ДОН РОДРИГОДа здравствует Господь, моя девочка! Ты права, вперед! Что мы тут делаем? Почему мы до сих пор не на пути в Барбарию!

К чему искать иную Африку, кроме той, у которой я уже так давно привык требовать невозможное?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЭто правда? Вы в самом деле хотите, чтобы мы отправились туда? У меня даже есть уже солдатик, моя Бакалейщица, которую я привезла с собой с Майорки.

ДОН РОДРИГОНас уже трое! Предоставь мне возможность найти еще сорок парней такой же закваски!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙДа мы не сорок можем найти, а десять тысяч, если вы захотите!

Можно всего требовать от христиан, и если ничего не добьетесь, так только потому, что нерешительны, не спрашиваете с них в полной мере!

А если все–таки попробовать попросить их о чем–нибудь?

Вы полагаете, что им так уж весело в Испании в каждодневных трудах?

Скажите им, что с этим покончено!

Скажите им, что вы отправляетесь в Африку, и пусть они присоединяются к вам, и все там погибнут, ни один не вернется живым!

И мы найдем не десять тысяч, но сто тысяч, нам никогда не достать столько кораблей! Но мы примем не всех!

И сам король Испании, да, не позавидуешь тут королю Испании!

Когда увидит, что мы отплываем, право, я уверена, что он захочет присоединиться к нам и биться за столь благородную цель, как обыкновенный бравый солдат!

ДОН РОДРИГОА дон Родриго впереди со своей деревяшкой возглавит армию!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙВы смеетесь надо мной!

ДОН РОДРИГОМне смеяться над тобой? Да пусть лучше моя деревяшка прорастет и пусть прививка старого негодяя на эту ногу из кустарника поможет ей произвести достаточно красных ягод черт–знает–какого растения, но чтобы хватило на зиму двум зябликам!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙТак когда же мы выступаем?

ДОН РОДРИГОВот только “слезы на наших руках” мне не нравятся. Терпеть не могу, когда на меня льют слезы.

Насколько было бы забавнее, если бы можно было творить добро так, чтобы никто не видел,

В тишине, подобно Господу, и без какой бы то ни было возможности получить благодарность или признательность, и быть с головы до пят замазанным благодарениями!

Вместо того, чтобы взламывать ворота топором, Насколько было бы забавнее пройти задним ходом, украдкой, проскользнуть, как рыбка, и устроить пленникам и их страже розыгрыш — открыть все двери незаметно для них!

И дать родиться неотвратимой свободе, подобной солнцу, постепенно побеждающему все туманы, притом что никому и в голову не придет благодарить его!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙПочему не принять все, что есть у бедняги, почему не принять слезы наивной души?

И потом тут главное не в том, чтобы вам это показалось забавным и интересным, дорогой папочка, а в том, чтобы освободить пленников во славу Господню.

ДОН РОДРИГОКогда я освобожу этих ваших пленников (ну ладно, я, так и быть, соглашусь, чтобы они плакали мне на ноги!), Все равно останутся еще и другие.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНо мы, мы тоже останемся или все умрем и тем самым освободимся от нашего долга.

ДОН РОДРИГОСемь Мечей, девочка моя, ты будешь сильно презирать меня, если я тебе искренне скажу все, что я об этом думаю?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙОтец, говорите.

ДОН РОДРИГОДаже любопытно, насколько идея о славном сеньоре Алонсо Лопесе, закованном в железо, которого мы возвратим неутешной сеньоре Алонсо Лопес и всем малышкам Лопесам

И который оттого вместе со своим африканским эпизодом бренного существования станет отныне моей путеводной звездой,

Так мало меня трогает!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНикогда не поверю, отец, что вы можете быть таким черствым и легкомысленным.

ДОН РОДРИГОИ я тоже не верю, черт меня возьми! Но я высказываю тебе мою мысль как могу, я стараюсь, чтобы ты поняла меня!

Ответь–ка мне, дитя мое, кто больше оказывает услуг больному,

Преданный врач, который не отходит от его изголовья, пуская ему кровь и отнимая у него жизнь, с риском для своей, чтобы излечить,

Или некий бездельник, который однажды от нечего делать захотел попутешествовать до другого края земли и случайно открыл хинин?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙК сожалению, тот, кто открыл хинин.

ДОН РОДРИГОА кто освободил больше рабов,

Тот, кто, продав свое имение, выкупал их одного за другим,

Или предприниматель, который придумал способ, как заставить мельницу вращаться от воды?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙКаждый по–своему. Заповедь состоит не в том только, чтобы со смирением, творить добро для наших братьев и сестер, Но в том, чтобы делать то, что в наших силах, любить пленных и страждущих, которые есть подобие Иисуса Христа, и отдать нашу жизнь за них.

ДОН РОДРИГОНу что ж, лишний раз я проиграл и отвергнут, и, однако, я все равно убежден, что должен быть какой–то способ объяснить тебе,

Почему, когда меня призывают на Север, у меня тотчас появляется чувство, что мой долг обратить свой взгляд скорее на Запад или на Юг.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНо здесь–то не Север, не Юг, и вы плывете наугад по воде, где и течений–то нет,

Доверяя ветрам все причуды, рожденные вашим воображением.

ДОН РОДРИГОИ почему же нет у меня права производить мои летающие рисунки подобно тому, как вишневое дерево — вишню, или, если слишком много чести для меня сравнивать себя с этим сладким деревом,

Как свои плоды — можжевельник?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙПотому что я нуждаюсь в вас. Мама нуждается в вас, и все эти пленники в Алжире нуждаются в вас.

Мы все глубоко нуждаемся в вас, но не в ваших плодах, а в вашем топливе.

ДОН РОДРИГОРазве нуждаться означает требовать от меня то, что любой другой может сделать еще лучше на моем месте?

Так, если тебе нужен стол, ты можешь, конечно, обратиться к слесарю, и, возможно, он соорудит тебе что–нибудь в этом роде,

Но я на твоем месте лучше бы обратился к краснодеревщику.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙТак, значит, не ваша специальность — помогать страждущим вашим братьям?

ДОН РОДРИГОМоя специальность — помогать им, но не каждому в отдельности. Я не человек частного. Моя специальность — не спасать Антонио Лопеса из турецкого плена и Марию Гарсия от какой–нибудь оспы.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНо не говорите, дорогой папочка, что ни к чему не годны!

Не доставляйте мне такого огорчения! Не говорите, что в этом ничтожном мире вы не способны служить ничему и никому!

ДОН РОДРИГОКонечно, это не так, Семь Мечей! Да, я верю, что явился в этот мир не зря и есть во мне нечто необходимое ему, без чего нельзя обойтись.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙТак почему же вы явились среди нас?

ДОН РОДРИГОЯ явился, чтобы расширить землю.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЧто значит расширить землю?

ДОН РОДРИГОНапример, француз, живущий во Франции: ему там тесно, он задыхается! Есть еще Испания под ногами, и Англия над головой, и с разных сторон Германия, и Швейцария, и Италия, попробуйте–ка развернуться посреди всего этого.

А за этими странами другие, и за теми еще другие, и, в конце концов, неизвестное. Никто еще пятьдесят лет тому назад не знал, что там. Как стена.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙИ вы думаете, что сможете заставить исчезнуть неизвестное?

ДОН РОДРИГОКогда ты просишь меня освободить пленников, разве, в самом деле, перевести их из одной тюрьмы в другую означает освободить? Это только перемена камеры. Испания некогда была для меня темницей не менее непереносимой, чем Алжир.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙВсегда где–нибудь будет та стена, которую нам не пересечь.

ДОН РОДРИГОНо небо вовсе не стена!

Нет для человека иного предела и барьера, кроме неба! Все земное на земле принадлежит ему, чтобы он шагал вдоль и поперек, и недопустимо, чтобы ему было отказано в малейшей частице ее.

В какую бы сторону ни ступала его нога, он вправе направиться туда.

Я скажу, что человеку необходимо все творение, он не может обойтись без него. Человек не создан, чтобы двигаться на одной ноге и дышать одним легким. Нужно все целиком, все тело.

Одно дело, когда предел нам поставлен Господом, и совсем другое — вещами одной с нами земной природы, что вовсе не созданы, чтобы сдерживать нас.

Я жажду прекрасное совершенное яблоко.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙКакое яблоко?

дон РОДРИГОЗемной шар! Яблоко, что можно удержать в одной руке.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙТо, что когда–то росло в райском саду?

ДОН РОДРИГООно все еще там! Там, где порядок, там и рай. Посмотри на небо, и астрологи скажут тебе, отсутствует ли там порядок.

А теперь благодаря Колумбу, благодаря мне Мы составляем полновесную часть этой астрономической системы,

Счастливо не привязанной ни к чему иному, кроме Бога.

Мы ни к чему больше не привязаны, кроме Закона и Числа, которые соединяют нас со всей вселенной. Сколько звезд! Как богат Господь! И мы тоже, мы присоединяем нашу золотую монетку к неисчерпаемым богатствам Господним!

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙИ пока вы разглядываете небо, вы не видите яму под вашими ногами, вы не слышите крик этих несчастных, что провалились в водоем прямо под вами!

ДОН РОДРИГОКак раз для того, чтобы больше не было ям, пытался я расширить землю. Все зло свершается всегда в дыре.

Зло причиняют всегда в дыре, его не совершают в соборе. Все стены, которые раздвигаются, подобны тому, как если бы расширялась совесть. Больше глаз, чтобы следить за нами. Больше всего того, что потревожит беспорядок, который мы создаем.

И мы сами, когда откроются все перегородки, мы обнаружим, что есть занятия более интересные, чем пожирать друг дружку, как насекомые в банке.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЯ спрашиваю себя, как вы смогли некогда заметить эту женщину, ту, которая была моей матерью.

ДОН РОДРИГОЯ не то чтобы ее заметил. Я был отдан ей в руки.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙИ теперь ее смерть сделала вас снова свободным, какое счастье!

ДОН РОДРИГОДитя мое, не говори о вещах, о которых только мы вдвоем знаем, я и она.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНемного смерти оказалось достаточно, чтобы порвать связь между ней и вами. Когда я прошу вас прийти ей на помощь, вы отказываетесь.

ДОН РОДРИГОДругое дело зовет меня.

Донья Семь Мечей не отвечает н чертит пальцем линии по столу.

Мой маленький доктор хочет что–то сказать.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙОтец, я так сильно люблю вас, но, когда вы мне говорите о расширении земли, обо всех этих высоких материях,

Я вас больше не понимаю, это слишком грандиозно, я больше не знаю, где вы, я чувствую себя совсем одинокой, и мне хочется плакать!

Что толку иметь отца, если он не внушает уверенности, если он не такой же, как мы все, обыкновенные, бедные люди.

ДОН РОДРИГОТак что же, я не имею права жить иначе, кроме как для тебя?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙВы только что сказали, что были отданы ей в руки, тогда почему вы пытаетесь вырваться, это нечестно.

Нечего было позволять женщине хотя бы один раз взять верх над вами. Теперь то, что вы ей обещали, вы больше не имеете права отнять, и я здесь, чтобы потребовать это вместо нее.

ДОН РОДРИГОНо как быть, если то, что ты у меня просишь, я абсолютно не в силах тебе дать.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЭто уж ваше дело, как вы все устроите, тем хуже для вас! Это приказ, знаете ли! Остается только повиноваться.

Мне не нравится, что вы установили что–то вроде таможни у дверей вашего сердца, чтобы позволить войти только тому, что вам нравится, а остальному — нет.

Когда я прошу вас о чем–нибудь, а вы мне отвечаете:

“Я не могу”, что вы об этом знаете? Вы совершенно ничего не знаете. Попробуйте–ка!

Это так здорово, так возвышенно — повиноваться! Естественно, всегда можно напридумывать себе всякой всячины. Воображение рисует вам кучу всяких прекрасных вещей, одинаково заманчивых.

Но когда вы получаете приказ, у вас больше нет выбора, это как голод, который проникает до внутренностей. Забрасываешь тут же все, чтобы поспешить сесть за стол.

ДОН РОДРИГОТак что же я должен сделать?

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙОбещать.

ДОН РОДРИГОНу хорошо, я обещаю.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙНе надо говорить таким вот образом: “Ну хорошо, я обещаю”, но просто: “Я обещаю”, и сплюнуть на землю.

ДОН РОДРИГОЯ обещаю.

Сплевывает на землю.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙЯ тоже обещаю.

ДОН РОДРИГОЯ обещаю, но я не сдержу обещание.

ДОНЬЯ СЕМЬ МЕЧЕЙТогда и я тоже.