КОРОЛЬ ИСПАНИИ, ПРИВРАТНИК, КАНЦЛЕР, АКТРИСА

Зал в плавучем дворце Короля Испании. Большая комната с позолотой, своды которой поддерживаются витыми колоннами, освещена из приоткрытого широкого витразкного окна с мелкой расстекловкой. Неясный золотой свет исходит откуда–то снизу, отражаясь от морской глади. Король Испании, человек с бледным оттенком кожи, с глубоко посаженными глазами под густыми бровями, с крупными костлявыми чертами лица, которое никогда не освещается улыбкой, массивный, с головой, втянутой в плечи. Он похож на короля пик, тогда как его предшественник из двух первых Дней больше походил на короля червей.

Он впился глазами в череп, сработанный из единого куска горного хрусталя, который покоится на черной бархатной подушечке посреди стола, освещенный лучами заходящего солнца.

КОРОЛЬКакая сила мешает мне немедля выбросить через окошко этот проклятый камень, это приспособление для ясновидения, этот светопроницаемый череп, выкопанный для меня Родриго из глубины мексиканской могилы и подаренный мне в насмешку?

Единственный в своем роде посредник, спиритическая губка между моей мыслью и всеми теми вещами, что изгиб земли не позволяет мне видеть.

Мгновение… и больше ничего не видно. Мгновение… и все исчезает, и отвратительная переливающаяся штуковина, о которой никогда не известно, отражает ли она то, что внутри кристалла, или мои собственные мысли, исчезает.

Разве только что в десяти лье от циклона, средь разъяренных волн, освещаемых солнцем безумия, не видел я собственными глазами, как “Розарио”, охваченный пламенем, погружался в пучину, кормой вверх, и королевский флаг исчезал в морской пене?

Теперь все походит на погребальную ночь, в которой лишь качается по воде снежная россыпь и разбегаются во все стороны растерянные огоньки.

У меня все еще стоит перед глазами берег, покрытый обломками судов, и немногие оставшиеся в живых члены экипажей, которых тут же приканчивают мечами.

И этот настырный труп, что, без конца погружаясь в воды предсказанного небытия, всплывает вновь, мне достаточно одного взгляда на его плечо и затылок, окруженный золотой нитью и обрывками кружев,

Чтобы узнать моего Адмирала, прекрасного герцога Медину Сидония. Это ты, Фелипе?

Кто мешает мне выбросить в окошко этот булыжник, этот искусный череп? Только ненасытность сердца, не способного утолиться никаким бедствием, и раскрывающего свои врата лишь перед неминуемой катастрофой.

Разве все, что произошло, так уж неожиданно для меня? Разве были у меня иллюзии на этот счет?

Разве я был настолько безумен, чтобы поверить, будто возможно завоевать Англию с армией в двадцать тысяч человек и Армадой, перегруженной эскортами и вспомогательными судами?

Да еще все эти осложнения, мятежники в сотне разных мест, которых нужно усмирять в назначенный день, войска герцога Пармского, которые надо погрузить на суда под прицелом нидерландских пушек, да еще Шотландия, Ирландия, амбиции, соперничества, противостоящие интересы, которые необходимо согласовывать,

Разве так уж мало было открытых ворот для неудачи? Тот, кто вверяет себя случаю, чего другого ему ожидать? Как назвать короля, что строит замки на зыбкой глади моря и вверяет ветрам свои сокровища и солдат?

Однако, надо признаться, у меня не было иного выбора. Обязательно нужно было что–то предпринять. Чтобы действовать, нет надобности в надежде.

Для христианства ересь такой позор, для вселенского сердца она представляется вещью столь мерзостной и отвратительной,

Что даже если бы у меня был всего один шанс из тысячи, долг Христианнейшего короля попытаться раздавить Кранмера[76]и Кнокса[77]и пригвоздить к ее скале эту жестокую Сциллу, гарпию с человеческим лицом, кровавую Елизавету.

Я закончил мое творение, я закупорил брешь, через которую Дьявол–обвинитель мог пролезть, я поклоняюсь Богу весь целиком, вокруг веры моей крепость совершенная.

Он прикрывает череп краем бархата, на который

тот был положен.

Стремительно входит Камергер. У него восхитительная фреза, красивая белокурая бородка, красивые черные бричес[78], хорошо набитые, и при этом все его члены и суставы двигаются под разными углами так, что напоминают части складного плотницкого метра.

КАМЕРГЕР(входя быстро и неуклюже) Сир! Хорошие новости, сир! Великолепные новости! Славные новости!

Да будет благословен Господь, покровительствующий Испании! Кто мог сомневаться, что столь тщательно подготовленная экспедиция, да к тому же предпринятая в столь благородных целях под предводительством такого выдающегося командующего, могла разрешиться иначе, как великолепно, совершенно оправдав ожидания?

КОРОЛЬ(вперившись в него тяжелым взглядом) Успокойтесь, сеньор, возьмите себя в руки и соблаговолите рассказать мне не спеша и по порядку все то, что вы мне здесь обозначили.

КАМЕРГЕРЯ смиренно прошу прощения у вашего Величества!

Кто смог бы сдержать свою радость в такой великий для Испании день? Даже море под моими ногами глухо волнуется, и этот дворец с зеркалами и картинами будто приподнимается и скрипит.

Словно неотразимая волна, что только что обрушилась на утесы Дувра и Саутгемптона

Хочет коснуться корней глубокой волюты, которая под килем вашего монархического здания Расцветает в тройной венчик вокруг богохранимой Испании.

КОРОЛЬОтбросьте эти поэтические изыскания и объясните мне, в чем дело.

КАМЕРГЕРНе встречая никаких затруднений, славная Армада, покровительствуемая дуновением ангелов,

Достигла берегов Кале и Гравелина И там, на уже приготовленные для них корабли, погрузились войска герцога Пармского.

КОРОЛЬА где же, однако, пребывали тогда флотилии Фробишера и Дрейка?

КАМЕРГЕРОбломки их кораблей устилают побережье Ла–Манша, Ирландии, Гибридов и Бристольского канала.

КОРОЛЬНа картах все выглядело иначе.

КАМЕРГЕРМожно ни в коей мере не сомневаться.

КОРОЛЬЭти новости дошли до вас непосредственно от Адмирала?

КАМЕРГЕРНет, но вся Байонна только об этом и говорит.

КОРОЛЬА откуда у вас новости из Байонны?

КАМЕРГЕРОт купца–еврея, прибывшего сегодня утром, которого допросила полиция.

КОРОЛЬОстается только возблагодарить Бога за такую победу.

КАМЕРГЕРИ наш флот, на всех парах поднимающийся по Темзе, сокрушает Лондонский Тауэр!

КОРОЛЬНам надо отпраздновать торжественную мессу и собрать совет, чтобы обсудить, что нам делать дальше с Великобританией.

КАМЕРГЕРЕсть только одна тень на нашей победе, мой долг рассказать все.

КОРОЛЬГоворите.

КАМЕРГЕРБедный герцог Медина Сидония утонул, и неизвестно каким образом.

КОРОЛЬДа будет так, царствие ему небесное!

Снаружи доносится шум спора.

Что там за шум?

Входит Привратник.

ПРИВРАТНИКСир, там какая–то женщина, которая утверждает, что вы ей назначили аудиенцию, и хочет, во что бы то ни стало, чтобы ее впустили к вашему Величеству.

КОРОЛЬПодождите.

(К камергеру.) Привели ли вы дона Родриго, как я достаточно дал вам понять, что таково наше желание?

КАМЕРГЕРЭту миссию взял на себя дон Мендес Леаль.

КОРОЛЬНу и каков же ответ?

КАМЕРГЕРТот ничего не ответил, но пришпилил ему на спину портрет Архангела Гавриила и завязал нос шнурком от башмака, чтобы запретить врать.

Несчастный еще до сих пор содрогается от этого оскорбления!

КОРОЛЬХорошо. Я попросил бы вас, сеньор, сделать мне милость и на мгновение перестать существовать.

Камергер больше не существует.

(Привратнику.) Пропустите ко мне сеньору.

Привратник выходит. Входит Актриса.

АКТРИСАСир! Сир! Я бросаюсь к ногам вашего Величества!

И тотчас исполняет то, о чем говорит, причем в отменном стиле.

КОРОЛЬПоднимитесь, сеньора!

АКТРИСАСир! Мой король! Что сказать? С чего начать? Ах, я знаю, как велика моя дерзость! Но разве милосердие королей не подобно той чаше в садах Эскуриала, подпитываемой с дальних вершин, о которой никогда не известно, когда она будет наполнена, но тем не менее соловьям всегда дозволено утолить жажду!

Она поднимается.

КОРОЛЬГоворите без опасений, сеньора, я вас слушаю. Разве не занимаемся мы одним и тем же ремеслом, вы и я, каждый в своем театре?

АКТРИСА(пронзительно) Ах, если когда–либо, о мой король, мой голос доносил до вашего сердца интонации Лопе де Вега и Кальдерона,

Если когда–либо ваше сердце воспламенялось, увидев в моей героине саму Испанию, широким жестом бросающуюся к ногам Сертория[79],

Отнеситесь с благосклонностью к этой мольбе бедной женщины!

Ведь если в самом деле речи великих персонажей, что я должна была сделать осязаемыми, питала я моими собственными переживаниями,

Было бы справедливо, чтобы все эти сценические героини, которых я создала, и от меня лишь одной зависело вдохнуть в них жизнь, подобно высоким колоннам окружили меня сегодня и поддержали!

КОРОЛЬЯ слушаю вас.

АКТРИСАДон Фелипе де Медина Сидония…

КОРОЛЬЯ ожидал услышать это имя.

АКТРИСАСир, дон Фелипе, мой миленький Фелипе,

Ах, никто лучше меня не знает, что он не создан, чтобы править Англией!

КОРОЛЬНо кто же вам сказал, сеньора, что в моем распоряжении есть Англия, которую я мог бы подарить ему?

АКТРИСАВсем известно, что ваше Величество только что завоевало Англию, и Бог рассеял всех ваших врагов.

Слух об этом мгновенно разнесся повсюду, как огонь в сухой траве.

Вслушайтесь, как отовсюду доносятся до нас хвалы и радостные возгласы.

КОРОЛЬВы правы, это великий день для Испании. Сегодня Испании дарован великий и памятный день.

АКТРИСАСир, верните мне Фелипе! Никто лучше меня не знает, что он не создан, чтобы править Англией!

Ах, он слишком пленен мной, чтобы отныне быть способным владеть еще чем–то, кроме меня.

К тому же я стою больше любой Англии!

Когда я держала его в объятиях своих, то вовсе не шум неутомимых волн, разбивающихся где–то там, вдали, о прибежище этих еретиков, не давал ему спать!

И не запаху водорослей, смешанному с запахом дыма от горящих торфяников и дубовых листьев после дождя, заставить его позабыть жгучий аромат роз и жасмина, приведших его ко мне!

КОРОЛЬЧего же тебе тогда бояться, если ты так уверена в нем?

АКТРИСАЯ боюсь эту королеву Марию, которую Узурпаторша заточила в глубь тюрьмы.

Мой прекрасный Фелипе освободит ее, и тотчас она отдаст ему свою руку. И вот он уже король Англии посреди туманов и ледников.

Именно таким образом все и происходит во всех пьесах, где я играла. Бедняжка Фелипе! Все кончено, и я уже для него ничего не значу.

КОРОЛЬКоролева Мария ныне больше не в Англии.

АКТРИСАА где же она?

КОРОЛЬЗдесь, у моих ног, и я не мог и предположить, что она такая красавица.

АКТРИСАСир, я не слышу вас.

КОРОЛЬНикакая в мире Мария не была еще столь прекрасна и трогательна, да именно такой мне нравится представлять себе ее.

АКТРИСАСир, вы внушаете мне страх! Соизвольте объяснить мне вашу мысль!

КОРОЛЬДон Фелипе твой, дочь моя! Возьми его, я дарю его тебе. Какая радость для него обрести вас снова!

АКТРИСАО сир, вы так добры, я целую ваши руки! Так что же, вы в самом деле прикажете ему вернуться в Испанию?

КОРОЛЬКак противостоять порыву сердца?

Я отдам вам Фелипе, если вы дадите мне кого–нибудь на его место, чтобы управлять Англией.

АКТРИСАСир, не смейтесь надо мной! Вас окружают все эти гранды и капитаны, вам ничего не стоит выбрать одного из них.

КОРОЛЬТот, которого я избрал, не боится меня и отказывается идти туда, куда я ему велю.

АКТРИСАКак, разве существует кто–то в вашем подчинении, кто смеет не повиноваться?

КОРОЛЬЯ не давал никаких распоряжений. Тот, кто повинуется мне, не нуждается в них, моя воля окружает его со всех сторон и увлекает за собой, подобно потоку. Но тот, о ком я говорю, поместил себя в такие сферы, над которыми нет моей власти.

АКТРИСААх, почему я не ваш канцлер! Я бы тотчас смогла найти такие аргументы, которые выбили бы у него почву под ногами!

КОРОЛЬВы сильнее моего канцлера.

АКТРИСАЭтот человек еще молод?

КОРОЛЬОн стар, и у него только одна нога.

АКТРИСАТак вы говорите о доне Родриго?

КОРОЛЬО нем самом.

АКТРИСАТак это Родриго, торговец картинками, отказывается стать королем Англии?

КОРОЛЬОн больше не в силах будет отказать, когда увидит у своих ног плачущую Марию.

АКТРИСАЭто я — Мария?

КОРОЛЬЯ не знаю, по какой извращенности вы упорствуете в желании быть другой.

АКТРИСАМария, сбежавшая из темниц Елизаветы?

КОРОЛЬИ принятая под величайшим секретом королем Испании.

АКТРИСАНо как он будет реагировать, когда обман раскроется?

КОРОЛЬА что делает крыса, попавшая в мышеловку? Долг станет в этот момент для него клеткой, из которой нет выхода.

АКТРИСАИ вы уверены, что среди всех ваших подданных вам нужен именно Родриго?

КОРОЛЬИз того, что мне известно об Англии, я не вижу никого другого, кто был бы лучше его создан, чтобы владеть ею.

АКТРИСАИ вы хотите, чтобы я умоляла его согласиться на Англию?

КОРОЛЬЯ жду только его просьбы, чтобы вверить ему ее.

АКТРИСАИ вы вернете мне Фелипе?

КОРОЛЬВсех, кто сегодня на море и в моей армии откликается на имя Фелипе, я дарю тебе!

АКТРИСАА я приведу вам Родриго!

После последнего реверанса уходит. Между тем зала заполняется различными придворными, военными, сановниками, иностранными посланниками, короче всеми теми, кто необходим, чтобы составить своего рода живую картинку, которую молено было бы назвать “Двор короля Испании ”, что–нибудь в стиле “Ночного дозора”[80]. Как только эта сложная композиция сложится, все замрут в абсолютной неподвижности.

КОРОЛЬ(хлопая в ладоши) Господа, я нуждаюсь в вас. Прошу вашего внимания.

ВСЕ(отвечая в унисон, единым голосом) Мы в распоряжении вашего Величества.

КОРОЛЬПредполагаю, что вы все уже слышали великую новость, дошедшую до нас.

Наши враги разбросаны бурей, наши силы воссоединились и собраны воедино, расколотые еретики идут с оружием один на другого, а наша могущественная армия при поддержке нашего флота наступает на Лондон.

КАНЦЛЕРНадо благодарить Бога, который так чудесно осуществил свой промысел через нас вопреки человеческому разумению.

КОРОЛЬЕму одному воздадим почести как великой невидимой звезде, что дел бренных ведет восхождение и падение.

И кто устраивает так, что народам, коим он благоволит, поражение приносит не меньше выгод, чем победа, и принимать столь же ценно для них, как и дарить.

КАНЦЛЕРДо меня дошел слух, что герцог Фелипе де Медина Сидония умер.

КОРОЛЬЭто правда. Однако эту новость следует пока держать в секрете.

КАНЦЛЕРКто же будет управлять Англией вместо нашего прекрасного герцога?

КОРОЛЬВы сами и будете, мой канцлер, если вам этого хочется.

КАНЦЛЕРМое дело — надзор, а вовсе не управление.

КОРОЛЬ(придворным) Если кто–либо из вас попросит у меня Англию, я ему ее отдам.

Все остаются неподвижными и немыми. Что же, никто из вас не хочет Англию?

КАНЦЛЕРПросто они все боятся вашего Величества и тех замыслов, что вы таите в глубине своего непроницаемого сердца.

КОРОЛЬНу что ж, я так и знал, поэтому я уже сам выбрал того, кому я отдам эти Острова в тумане, эти темные и влажные земли,

К которым сквозь бурю смог наконец пробиться луч нашего католического Солнца.

КАНЦЛЕРМы с нетерпением ожидаем услышать его имя.

КОРОЛЬЯ жду, чтобы он сам предложил Нам свои услуги.

Слишком давно он скрывается у самых окраин земли от Наших взоров, хвастаясь тем, что продолжает наше творение там, где Нас нет, и тем еще, что завоевывает для Нас землю на величину собственной тени теми затейливыми средствами, что сам навыдумывал.

Так вы видели его поочередно расшибающим себе лоб то у ворот Запада, то Востока.

И ныне морской прибой, что некогда выбросил его к окраинам земли, неотвратимо выносит его к Нам,

В то время как от его утонувших флотилий остался лишь этот треснувший баркас,

На котором он имеет наглость бросать вызов Нашему королевскому фрегату.

Итак, я торжественно обещаю, что если вместо того, чтобы развлекаться с обратными отражениями моих штандартов на воде, он сам придет ко мне, я дам ему все, что он попросит, и удостою его моего внимания.

КАНЦЛЕРПочему тогда вы отвергли его, когда он был молод и полон сил, чтобы вновь вернуть ему ваше расположение теперь, когда он искалечен и стар?

КОРОЛЬЭто не я его отбросил, но ход вещей, потому что он не был больше в согласии с ними.

Можно подумать, что они больше не были воодушевлены той же жизненной силой, больше не ладили друг с другом, больше не могли договориться.

Не было ли моим долгом в таком случае тотчас снять винтик, который заедает и скрипит?

Вовсе не одно и то же навязать свою волю, дать форму пластичной материи, что некогда он сделал с Америкой,

Или сладить с уже существующими формами и вмешаться в нужный момент с непогрешимым слухом,

Так как именно они, эти формы, определяют само движение, а мы лишь придаем ему разумный ход.

Все эти элементы, что кажутся разрозненными, тем не менее естественным образом складываются в согласие.

И теперь, когда он стал стар, я предполагаю, он понял, что и для него наступило время не действовать, но слушать.

И вести интересы и страсти человеческие к тому политическому союзу, которому они были предназначены.

КАНЦЛЕРТак, значит, это ему, этому торговцу с деревянной ногой, вы вручите наследие леопардов и арфы?

КОРОЛЬЯ жду лишь, чтобы он подал мне знак.

КАНЦЛЕРКакой знак?

КОРОЛЬЯ не пойду его искать, я не дам ему никакого приказа.

Но пусть он сам попросит у меня Англию, и я ему ее отдам.

Вы, другие, вы никогда не осмеливаетесь ничего попросить у меня, если только речь не идет о титулах, о каких–нибудь ленточках, о нескольких мешках с деньгами или арпанах земли.

Но этот нищий, у которого нет иного крова, кроме трех досок посреди моря,

Пусть он попросит у меня Англию, и я ему ее дам!