ДОНЬЯ ПРУЭЗ, ДОН БАЛТАЗАР.

Место действия то же, что в сцене II. Вечер. Караван, готовый к отправлению. Мулы, оружие, оседланные лошади и т. д.

ДОН БАЛТАЗАРМадам, поскольку вашему супругу по внезапному наитию угодно было доверить мне сопровождение вашей многоуважаемой милости,

Мне показалось необходимым до отъезда довести до вашего сведения условия, по которым мы должны строить наши взаимоотношения.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ вас покорно слушаю.

ДОН БАЛТАЗАРАх, я бы предпочел еще раз пережить сдачу Бреды! —

Да, командованию над красивой женщиной

Я предпочитаю даже отряд неуправляемых голодных наемников, которых нужно вести сквозь леса к горизонту виселиц!

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе отчаивайтесь, сеньор, давайте мне эту бумагу, которую, как я заметила, вы уже приготовили и держите в руках.

ДОН БАЛТАЗАРПрочтите ее, прошу вас, и, будьте добры, поставьте вашу подпись там, где я отметил.

Да, я чувствую большое облегчение с тех пор, как я изложил все свои приказы на бумаге. Это она отныне будет командовать всеми нами, мной в первую очередь.

Вы найдете там все точно обозначенным: наш маршрут, часы отъезда, время обеда и даже то время, когда у вас будет разрешение занимать меня беседой, потому что, я знаю, невозможно приговорить женщин к молчанию.

Тогда я вам расскажу о великих походах, о происхождении моей семьи, о нравах Фландрии, моей страны.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНадеюсь, и мне разрешат вставить словечко время от времени.

ДОН БАЛТАЗАРСирена, я и так уже вас слишком много слушал!

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазве так неприятно думать о том, что несколько дней моя судьба и моя жизнь будут для вас значить не меньше, чем ваша собственная?

И что столь тесные узы каждую минуту будут напоминать вам, что вы — мой единственный защитник!

ДОН БАЛТАЗАРКлянусь, из моих рук вам не ускользнуть!

ДОНЬЯ ПРУЭЗЗачем мне сбегать, если вы сопровождаете меня как раз туда, куда я сама хочу ехать?

ДОН БАЛТАЗАРА я–то как раз не хочу, это ваш супруг заставил меня.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли бы вы отказались, я бы поехала одна. Да уж, какой–нибудь способ я бы несомненно нашла.

ДОН БАЛТАЗАРДонья Чудо, я сержусь, когда слышу подобные слова из уст дочери такого отца.

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазве мой отец был человеком, намерения которого обычно нарушались?

ДОН БАЛТАЗАРНет, бедный граф! Ах, какого друга я потерял! И по сию пору я ношу следы того великолепного удара шпагой, что он нанес мне как–то утром после карнавала. Так началось наше братство.

Мне кажется, я вновь вижу его перед собой, когда смотрю в ваши глаза, как если бы вы уже существовали ранее.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЛучше, пожалуй, не говорить вам, что я отправила то письмо.

ДОН БАЛТАЗАРПисьмо кому?

ДОНЬЯ ПРУЭЗДону Родриго, чтобы он приехал встретиться со мной как раз на том постоялом дворе, куда вы сопровождаете меня.

ДОН БАЛТАЗАРВы совершили это безумие?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли бы я не воспользовалась неслыханной удачей, появлением цыганки, отправлявшейся прямехонько в Авилу, где, как мне известно, живет Родриго,

Не было бы это грехом, как говорят итальянцы?

ДОН БАЛТАЗАРНе богохульствуйте и, будьте добры, не смотрите на меня так, прошу вас. Фу! Вам не стыдно вашего поведения?

И неужели никакого страха перед доном Пелайо, что бы он сделал, если бы узнал?

ДОНЬЯ ПРУЭЗОн, несомненно, убил бы меня, но без спешки, как это ему свойственно, и лишь после тщательного обдумывания.

ДОН БАЛТАЗАРИ никакого страха перед Богом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗКлянусь, я не хочу совершать зло, поэтому я вам все и рассказала. Ах, мне было непросто открыть вам свое сердце, и я опасаюсь, что вы так ничего и не поняли.

Во мне говорило только расположение к вам. Ну что ж, обратного пути нет. Теперь на вас лежит ответственность и долг защищать меня.

ДОН БАЛТАЗАРПомогите мне, Пруэз!

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, это было бы слишком просто! Я вовсе не ищу случая, я жду, что он сам найдет меня.

И я вас честно предупредила, война начинается.

Вы — мой охранник. Но все, что я смогу сделать, чтобы вырваться и встретиться с Родриго,

Клянусь вам, я это сделаю.

ДОН БАЛТАЗАРВы хотите столь предосудительных вещей?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе столько хочу, сколько предвижу. И как вы заметили, я настолько опасаюсь своей свободы, что вверяю ее вам.

ДОН БАЛТАЗАРВы совсем не любите вашего мужа?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ люблю его.

ДОН БАЛТАЗАРНеужели оставите вы его в тот час, когда сам король забыл о нем,

Совершенно одиноким на диком побережье средь неверных,

Без войск, без денег, без каких бы то ни было гарантий безопасности?

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, это тягостней всего остального.

Да, мысль о том, что таким образом я предаю Африку и наше знамя,

И честь имени моего супруга, который, я знаю, не сможет обойтись без меня,

И этих бедных детишек, что я приютила у себя вместо тех, которых Бог не дал мне, и тех женщин, за которыми надобно ухаживать в лечебнице, и тех редких и сирых наших сторонников, которые полностью вверились нам. Мысль покинуть все это,

Признаюсь, внушает мне ужас.

ДОН БАЛТАЗАРНо что же тогда так зовет вас к этому кабальеро?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕго голос.

ДОН БАЛТАЗАРВы были знакомы лишь несколько дней.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕго голос! Я не перестаю слышать его.

ДОН БАЛТАЗАРИ что же он говорит вам?

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх, если вы намерены помешать нашей встрече,

Тогда свяжите меня по крайней мере, не оставляйте мне эту жестокую свободу!

Посадите меня в глубокую темницу за железными решетками!

Но какая тюрьма удержит меня, если даже та, в которую заключена моя плоть, грозит разорваться!

Увы, она слишком крепка, и когда мой господин зовет меня, у нее хватает сил удерживать мою душу, против всякого права, хотя она уже принадлежит ему,

Моя душа, которую он зовет!

ДОН БАЛТАЗАРДуша и тело тоже?

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак вы можете говорить об этом теле, когда именно оно — мой враг, мешающий мне стрелой улететь прямо к Родриго?

ДОН БАЛТАЗАРИнтересно, в глазах Родриго это тело тоже только ваша тюрьма?

ДОНЬЯ ПРУЭЗА! Это всего лишь оболочка, которую бросаешь под ноги того, кого любишь.

ДОН БАЛТАЗАРЗначит, вы бы ему его отдали, если бы смогли?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсть ли у меня что–либо, не принадлежащее ему? Я бы отдала ему весь мир, если бы могла!

ДОН БАЛТАЗАРУезжайте. Встречайтесь с ним!

ДОНЬЯ ПРУЭЗСударь, я же вам уже сказала, что я более не под своей охраной, но под вашей.

ДОН БАЛТАЗАРОдин лишь дон Пелайо может быть вашим хранителем.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТогда можете рассказать ему все.

ДОН БАЛТАЗАРАх! Почему я так быстро дал вам свое слово?

ДОНЬЯ ПРУЭЗДоверие, которым я обрекла вас, разве вы не тронуты им? Не заставляйте же меня признаться в том, что есть вещи, которые я могла сказать только вам.

ДОН БАЛТАЗАРВ конце концов, я только подчиняюсь дону Пелайо.

ДОНЬЯ ПРУЭЗАх! Как хорошо вы будете охранять меня, и как я вас обожаю! Мне больше нечего делать, можно полностью положиться на вас.

А в голове у меня уже припасена тысяча хитростей, чтобы сбежать.

ДОН БАЛТАЗАРЕсть и иной хранитель, который поможет мне и от которого не так легко убежать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКто же это, сеньор?

ДОН БАЛТАЗАРАнгел, которого Бог приставил к вам с тех времен, когда вы были еще маленьким наивным ребенком.

ДОНЬЯ ПРУЭЗАнгел против демонов! И чтобы защититься от людей, мне нужна именно такая крепость, как мой друг Балтазар, Крепость и шпага, выступающие разом, и эта красивая золотистая борода, которая издалека выдает вас.

ДОН БАЛТАЗАРВы остались француженкой.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКак вы остались фламандцем, не правда ли он мил, мой маленький акцент Франш–Конте[19]? На самом деле это вовсе не так! Ведь все окружающие так нуждались в нас с вами, чтобы почувствовать себя, наконец, настоящими испанцами, как будто сами по себе они на это не способны.

ДОН БАЛТАЗАРКак ваш муж мог жениться на вас, он уже старик, а вы такая молодая?

ДОНЬЯ ПРУЭЗПросто я соответствовала самым сокровенным, тайно взлелеянным сторонам его натуры. Так что однажды, когда я поехала с отцом в Мадрид, где у него были какие–то дела касательно нашей провинции, эти два высокородных сеньора очень быстро договорились между собой,

И по этому договору я должна была полюбить сеньора Пелайо сразу же после того, как мне его представили, сильнее всего на свете и до конца дней моих, как это положено по закону между мужем и женой.

ДОН БАЛТАЗАРВы не можете сомневаться в том, что он–то выполняет по отношению к вам свою часть договора.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли он любит меня, я не была настолько глуха, чтобы не расслышать слов признания.

Да, как бы тихо ни признался он мне, и даже если бы это было лишь одно слово, у меня достаточно тонкий слух, чтобы его уловить.

Я не была глуха, чтобы услышать слово, которого так ждало мое сердце.

Много раз мне чудилось признание в его глазах, но, едва я пыталась встретить его взгляд, он тотчас его отводил.

Я пыталась также прочитать по его руке, когда на мгновение она задерживалась в моей.

Увы! Я знаю, что не нужна ему, и что бы я ни делала, никогда нет уверенности, что он это одобрит.

Я даже не смогла подарить ему сына.

Или, может быть, то, что он испытывает ко мне — иногда я стараюсь верить в это,

Вещь настолько священная, что ей надо дать излиться в тишине, не мешать словами, —

Да, однажды он сказал мне что–то в этом роде, в своей обычной странной, иносказательной манере.

Или, может быть, он настолько горд, что для того, чтобы завоевать мою любовь, он пренебрегает всем, кроме правдивой прямоты.

Я, в сущности, его так мало вижу! И всегда смущаюсь в его присутствии!

И все–таки я долгое время не представляла себе, что могла бы жить иначе, чем в его тени.

Вы видите, и сегодня он сам отсылает меня от себя, а вовсе не я захотела расстаться с ним.

Почти целыми днями он оставляет меня одну в этом доме, так напоминающем его самого — такой же опустошенный и мрачный, такой же жалкий, и так же наполненный спесью,

С этим убийственным солнцем снаружи и с этим прелестным ароматом, который заполняет собой все.

Иногда кажется, что это его мать оставила дом в таком строгом порядке и только что вышла,

Эта бесконечно благородная дама, на которую едва смеют поднять глаза.

ДОН БАЛТАЗАРЕго мать умерла, дав ему жизнь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ(показывая на статую Девы Марину входа) Может быть, я говорю о ней.

Дон Балтазар почтительно снимает шляпу. Оба молча смотрят на статую Богоматери. Донья Пруэз, словно охваченная внезапным вдохновением. Дон Балтазар, не будете ли вы столь любезны подержать мою туфельку?

Дон Балтазар берет ее туфельку за мысок. Донья Пруэз поднимается на подставку перед статуей, одновременно снимая второй атласный башмачок, и вкладывает его в руки статуи Девы Марии. Пресвятая Дева, заступница и мать этого дома, Поручительница и покровительница этого человека, сердце которого для вас более постижимо, чем для меня, спутница его длинного одиночества,

Если не для меня, то ради него, ведь связь между ним и мной была не моим желанием, но Твоей волей:

Помешай тому, чтобы я стала для этого дома, двери которого Ты, августейшая привратница, охраняешь, причиной погибели!

Чтобы я нарушила достоинство имени, которое Ты мне дала, и перестала быть уважаемой в глазах тех, кто любит меня!

Я не могу сказать, что понимаю этого мужчину, которого Ты выбрала для меня, но Тебя, Тебя я понимаю, а Ты его матерь, также как и моя.

Итак, пока есть еще время, сжимая сердце мое в одной руке и мой башмачок в другой,

Я вверяюсь Тебе! Пречистая Богородица, я Тебе отдаю свой башмачок! Пресвятая Дева, охрани своей рукой мою несчастную ножку!

Предупреждаю, что вскоре я не буду больше Тебя видеть, и все силы свои я применю против Тебя!

Но когда я устремлюсь к злу, пусть я буду хромоножкой! Как только захочу я нарушить

Преграду, которую установила Ты передо мной,

Как только захочу я нарушить ее, пусть останусь я с подрезанным крылом!

Я совершила то, что могла, а Ты храни мой бедный башмачок,

Храни его возле сердца, о великая грозная Матерь!