ДОН КАМИЛЬО, ДОНЬЯ ПРУЭЗ

В Могадоре, шатер на берегу моря. Ковры, расстеленные один на другом. Снаружи ощущение слепящего солнца

и сильной зкары.

Дон Камильо в просторном арабском бурнусе, в руках маленькие магометанские четки. Донья Пруэз полулежит на диване, тоже в арабских

одеяниях.

ДОН КАМИЛЬО(с закрытыми глазами, вполголоса) Только от меня самого зависит обнять эту обнаженную ножку.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОна ваша, как и остальное. Разве я не имею чести быть вашей супругой?

ДОН КАМИЛЬОЯ поклялся больше не дотрагиваться до вас. Я отступил перед вашим оскорбительным равнодушием.

У меня достаточно женщин там, наверху, в этом курятнике, который прекрасно снабжают Африка и море.

ДОНЬЯ ПРУЭЗМне льстит предпочтение, которое вы мне оказываете в данный момент.

ДОН КАМИЛЬОА ведь признайтесь, если бы я не смотрел так на вас, вам бы чего–то не хватало.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЭто верно, я привыкла к вашим насмешливым и горестным глазам, пробегающим по моему лицу, потом по рукам, и к этому вечному неутоленному вопросу, что я читаю в них. Сколько приятных дней мы провели вместе таким образом, Без единого слова!

ДОН КАМИЛЬОПочему вы вышли за меня замуж?

ДОНЬЯ ПРУЭЗГарнизон предал меня, не была ли я полностью в вашей власти?

Мой муж к тому времени уже умер. Как нам было не воспользоваться случаем, пославшим нам этого славного бравого францисканца, которого мы как раз захватили?

ДОН КАМИЛЬО(улыбаясь в свои четки) Это скорее я в вашей власти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВечно эта лукавая фальшивая улыбочка на вашем смуглом лице,

Которую так обожала, и остерегалась ваша мать, и которая меня, да, меня тоже немного коробит.

ДОН КАМИЛЬОНо я в самом деле в вашей власти.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЭто верно лишь наполовину. Естественно, если бы я не была уверена в некоторой власти над вами, зачем бы я вышла за вас замуж?

Король не освобождал меня, дон Камильо, от миссии, которую он доверил мне на побережье Африки.

Только мое присутствие здесь помешало вам совершить все то зло, на которое вы были способны.

ДОН КАМИЛЬОНеужто в самом деле? Часто ли мне приходилось просить вашего драгоценного совета, мадам?

ДОНЬЯ ПРУЭЗА вы полагаете, что я бы его вам дала?

Нам нет необходимости в словах. Вы обо всем догадываетесь и так.

Не было ни единого вашего поступка, в котором бы я отсутствовала и который не делался бы с обычной для вас задней мыслью

Либо мне понравиться, либо причинить мне боль, и я всегда наверняка знала, что вы тотчас прибежите ко мне с вашим жадным взором!

Скажите, застали ли вы меня когда–нибудь врасплох.

Я читаю в вас, а вы ничего не можете добиться от меня.

ДОН КАМИЛЬОЕсть, по крайней мере, одна вещь, которая всегда в моей власти — приказать вас высечь.

ДОНЬЯ ПРУЭЗМое тело в вашей власти, но ваша душа — в моей!

ДОН КАМИЛЬОКогда вы мне выворачиваете наизнанку душу, разве не в моем праве немного помучить ваше тело?

ДОНЬЯ ПРУЭЗСамое главное — вы делаете то, чего хочу я, и вот уже десять лет, да, за исключением нескольких смехотворных проявлений вашего дикого нрава,

В целом у меня нет к вам претензий, и я полагаю, что и король тоже доволен.

ДОН КАМИЛЬОКакое счастье! Так значит, чтобы оказать ему услугу, достаточно было перестать ему повиноваться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо не так легко было перестать повиноваться мне.

Все–таки нелегко не обращать внимания на того, кто постоянно находится рядом.

ДОН КАМИЛЬО(мягко) Но кто знает, будет ли еще возможно для вас в ближайшее время это грубое телесное присутствие?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли в таких элегантных терминах вы пришли объявить мне о смерти, то нет нужды в пространных выражениях. Я готова.

Благодаря вам эта мысль всегда была мне близка, достаточно было крика птицы, звука падающего серебряного прибора, невидимого слова, прочерченного пальцем на песке, курящихся благовоний,

Чтобы я восприняла это как предупреждение.

ДОН КАМИЛЬОТак примите его из моих уст.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ уже получила его сегодня ночью от другого.

ДОН КАМИЛЬОВаш обычный посетитель, несомненно, и есть отец моего ребенка?

ДОНЬЯ ПРУЭЗКто осмелится посетить меня, одинокую, в глубине моей тюрьмы?

ДОН КАМИЛЬОРодриго, ночью, каждую ночь, которому ни стены, ни море не могут помешать.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТолько вы, Очиали, и вы знаете это не хуже меня, навязывали мне свое грубое телесное присутствие.

ДОН КАМИЛЬОНо я знаю также, что он один отец этой девочки, которая моя дочь по крови и по плоти, но похожа только на него.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНеужели это правда, и на твою голову, дорогая девочка, ложится груз нашего тройного наследства!

ДОН КАМИЛЬОИ мое также? Так вы не сомневаетесь, Пруэз, в том, что я буду сопровождать вас, где бы вы ни были?

ДОНЬЯ ПРУЭЗА что думаете вы, вы сами?

ДОН КАМИЛЬОЯ думаю, что письмо к Родриго не может скитаться вечно, и в один прекрасный день оно дойдет до своего адресата.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПризыв, что в минуту отчаяния, закрыв глаза, я бросила в море?

ДОН КАМИЛЬОУже десять лет оно странствует из Фландрии в Китай и из Польши в Эфиопию. Не раз, я это знаю, оно опять проходило через Могадор.

Но напоследок у меня есть все основания думать, что Родриго наконец получил его и готовится ответить.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКонец Каша–Дьябло, как вас здесь называют, и его маленькому королевству в Африке!

ДОН КАМИЛЬОКонец Пруэз и ее маленькому капитанству в аду!

ДОНЬЯ ПРУЭЗКонец хитроумному балансированию и хрупкому равновесию Между королем и султаном, христианством и Африкой,

И в самой Африке между всеми князьками, каидами, марабу, заговорщиками, незаконнорожденными и предателями.

И вы среди всех, тот, кто всем дает деньги в долг и всем продает порох, общий ненадежный источник для всех партий, которого все опасаются и все ублажают,

Всегда готовый в удобный момент вмешаться, подобно молнии.

Ваша великая стратегия, как вы мне объяснили.

ДОН КАМИЛЬОЕще до того, как вы удостоили меня этого разговора, они начали терять ко мне интерес.

И я перестал получать новости из–за той линии кокосовых деревьев, белого песка и пены, что за морем простирают невидимую границу Испании.

Особая склонность к балансированию, что всегда была моим отличием,

Этот своего рода подвес в духе Кардано[57], как для корабельных компасов, выдающий сообразительную голову,

И глаз, видящий сверху донизу, и уши, которые все улавливают — что слева, что справа,

Больше не работает во мне, подобно второй натуре, что включает невидимый поршенек, благодаря которому моментально срабатывает решение принять тот или другой выбор.

Желание постепенно уступает место любопытству.

А само любопытство уже тайно подорвано.

Люди относятся ко мне с недоверием. Они перестали меня понимать.

Есть даже целая куча глупцов, которые начали откровенно готовить против меня заговор,

В самом Могадоре и за его стенами. Мне об этом время от времени доносят.

Но ничто не в состоянии нарушить очарование этого получаса ожидания. Все эти турки с саблями наголо, и я у ваших ног, перебирающий четки под пальмами, Составляем вместе своего рода живую картинку, ради удовольствия зрителей остановленную по мановению палочки волшебника.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТак значит, все то, что окружает нас и кажется таким реальным, на самом деле уже в прошлом?

ДОН КАМИЛЬОРазве ты не чувствуешь, до какой степени, ты и я, мы уже таинственным образом отъединены от всего этого?

ДОНЬЯ ПРУЭЗМне не слишком нравится “ты и я”.

ДОН КАМИЛЬОУже подымается к нам с моря последняя волна, что вскоре излечит меня от всех этих поэтических мечтаний, “ты, роза моя!” навсегда.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли вы поднимете на меня сейчас глаза, я прочту в них иные речи.

ДОН КАМИЛЬОЗачем мне поднимать глаза на вас, если я заранее знаю, что я прочту в ваших.

ДОНЬЯ ПРУЭЗВсе–таки стоит взглянуть на единственный кусочек вселенной, который еще может вас заинтересовать.

ДОН КАМИЛЬОВашей обнаженной ножки мне вполне достаточно.

ДОНЬЯ ПРУЭЗПрощайте, сеньор! Я убираю мою ножку. За мной пришли, теперь я свободна.

ДОН КАМИЛЬОИ я тоже свободен.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ рада быть свободной, но мне не нравится мысль, что и вы тоже свободны. Сколько я жила, я всегда чувствовала, что вы не имеете права быть свободным.

ДОН КАМИЛЬОСмерть пришла заменить вас.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе уверена. Я беспокоюсь оставить вас так. Кто знает, а вдруг вместе с моим телом вы узнали от меня такой секрет, который не ведом даже моей душе?

ДОН КАМИЛЬОВы правы. Вы не смогли помешать, чтобы мы с вами вместе все же образовали некое целое И вопреки вашей воле продолжали тайно общаться.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНо вскоре у меня не будет тела.

ДОН КАМИЛЬОНо ведь ваша религия учит, что вы сохраните от него все, что нужно для его восстановления.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТут ваша власть кончается.

ДОН КАМИЛЬОВы так в этом уверены? Неужели напрасно я в течение десяти лет приучал вас жить так, как навязывало вам мое сопротивление?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВам хватает дерзости думать, будто есть во мне что–то, созданное специально для вас?

ДОН КАМИЛЬОА иначе какая власть держала меня у ваших ног

И заставляла в течение десяти лет прислушиваться к биению вашего сердца?

ДОНЬЯ ПРУЭЗОно занято другим.

ДОН КАМИЛЬОДругой занимает ваши мысли, но не сердце, каждую секунду дающее вам жизнь.

Сердце, которое дает вам жизнь, оно создано не Родриго,ДОНЬЯ ПРУЭЗОно было создано для него.

ДОН КАМИЛЬОДопустим, однако когда я вслушиваюсь в его биение, в то самое сущностное в вас, созданное еще до вас самой во времена сотворения мира, что вы лишь унаследовали от другого, но говорит мне совсем иное,

Оно не произносит имени смертного.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЯ знаю, что во мне начинает оно Имя,

Которое Родриго заканчивает по ту сторону моря.

ДОН КАМИЛЬОЯ бы скорее сказал, что он помогает вам угасить дух, дышащий в вас.

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазве не благодаря Родриго, научившего меня жертвовать всем, я здесь, с вами?

ДОН КАМИЛЬОДостаточно было заменить его.

ДОНЬЯ ПРУЭЗИ разве не отреклась я от него в этом мире?

ДОН КАМИЛЬОЧтобы лучше владеть им в другом.

ДОНЬЯ ПРУЭЗОстанусь ли я без вознаграждения?

ДОН КАМИЛЬОА! Я ждал этих слов. Они вечно на языке у вас, христиан.

ДОНЬЯ ПРУЭЗТем лучше, если они служат мне, чтобы заставить замолчать отступника.

ДОН КАМИЛЬО(доверительно ) Скажите–ка, вы ведь остались верной дому, мне всегда было страшно любопытно узнать о том эффекте, что произвел мой блестящий уход,

И удалось ли мне в самом деле причинить боль старику хозяину?

ДОНЬЯ ПРУЭЗТому, кто есть источник радости, невозможно причинить боль.

ДОН КАМИЛЬОЛя–ля–ля! Вы говорите сейчас, как скворчонок, который повторяет насвистанную ему мелодию.

Я верю в другое. Постарайтесь вслушаться в мои доводы. На помощь, мои школьные воспоминания!

Действующий, да это именно то слово, которое я искал.

(Менторским тоном.) Все, что против желания действующего, наносит этому действующему страдание, соответствующее его природе.

Если я ударю по стене, мне будет больно, если я ударю с большой силой, мне будет очень больно.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЭто справедливо.

ДОН КАМИЛЬО(прижимая свои кулаки один к другому) И если я ударяю с бесконечной силой, я делаю себе бесконечное зло.

Таким образом, я, поскольку я конечен, если смогу выдержать, кладу конец всемогуществу; бесконечность через меня познает в страданиях ограничение и сопротивление, и я ей навяжу это против ее природы, я стану причиной ее несчастий и бесконечных страданий!

Страсти такие, что сумели оторвать Сына от Отца! Следуя тому, что вы, христиане, проповедуете.

ДОНЬЯ ПРУЭЗМы проповедуем бескорыстную благодать, а не ваше “оторвать”, и доброту, а вовсе не страдание.

ДОН КАМИЛЬОГоворите, что хотите. Но только что Он сделает, если я не хочу его доброты?

ДОНЬЯ ПРУЭЗБога не заботит судьба отступника. Тот погублен.

Как если бы не существовал.

ДОН КАМИЛЬОА я думаю, что Создатель не может бросить свое чадо.

Если оно страдает, Он страдает вместе с ним. Потому что Он сам создал в нем то, что страдает.

В моей власти помешать Ему сотворить образ, для которого Он предназначал меня.

Тот, что, насколько я знаю, незаменим. Если вы уж так убеждены, что каждое творение на все времена единственно и незаменимо,

Вы поймете, что в нашей полной власти лишить милейшего Художника незаменимого шедевра, частицы Его самого.

Ах, я знаю, эта заноза всегда будет свербеть в Его сердце. Я нашел ход к самой глубине Его существа. Я та, насовсем пропавшая овца, что сто других никогда не возместят.

Я страдаю из–за Него в моей конечности, но Он страдает из–за меня в бесконечности и навечно.

Эта мысль согревает меня в Африке, к которой я приговорен.

ДОНЬЯ ПРУЭЗКакая отвратительная жестокость!

ДОН КАМИЛЬОЖестокость или нет,

Я имею дело с кем–то гораздо более сложным и менее простодушным, чем вам кажется. Мне нет выгоды проигрывать.

Я занимаю крепкую позицию. Я знаю нечто сущностное. И в состоянии лишить Его чего–то сущностного. Он нуждается во мне. Я здесь.

(С ухмылкой.)

Множество невежественных поклонников, только и знающих, что повторять при любом случае “Аминь”, не стоят одного просвещенного критика.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЕсли Бог нуждается в вас, не кажется ли вам, что вы, со своей стороны, тоже нуждаетесь в Нем.

ДОН КАМИЛЬОЯ в самом деле некоторое время лелеял эту благоразумную и спасительную мысль. Опасный старик, о котором нам твердят священники, почему бы нам не поладить с Ним?

Это почти ничего не стоит, Он ведь никого не стесняет и занимает так мало места!

Поклон, и Он уже доволен. Несколько внешних знаков внимания, немного ласки, все то, что не оставляет стариков нечувствительными. В сущности, мы знаем, что Он слеп и немного слабоумен.

Так что легко можно расположить Его к себе и пользоваться Им для поддержания наших маленьких удобных сделок —

Родина, семья, собственность, богатство для богатых, чесотка для паршивых, самая малость для людей низкого звания, и ничего для тех, у кого нет ничего.

Нам выгоду, Ему почет, почет, которые мы разделяем с Ним.

ДОНЬЯ ПРУЭЗМне отвратительно слушать ваше кощунство.

ДОН КАМИЛЬОЯ совсем забыл! Прекрасный любовник для влюбленных женщин в мире этом, или ином.

Счастливая вечность, о которой нам твердят священники, Существует лишь для того, чтобы дать добродетельным дамам в мире ином удовольствия, которые другие присваивают себе в этом.

И это я кощунствую?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВсе эти непристойности, вызывающие у вас усмешку, тем не менее способны зажечь человеческое сердце и стать молитвой.

А с чем, по–вашему, мне молиться?

Все, чего лишены мы, заставляет просить.

Святой молится со своими упованиями, а грешник со своими грехами.

ДОН КАМИЛЬОЛично я ничего не прошу. Я верю вместе с Африкой и Магометом, что Бог существует.

Пророк Магомет пришел, чтобы сказать нам, что на веки вечные единого существования Бога достаточно.

И я желаю, чтобы Он оставался Богом и не рядился в другие одежды.

Почему Он о нас так плохо думает? Почему Он считает, что нас можно привлечь только подарками?

И он непременно должен изменить себе лицо, чтобы мы узнали Его.

Мне больно видеть, как Он уничижается и делает нам авансы.

Это мне напоминает историю того министра, что вбил себе в голову, будто должен обязательно присутствовать на свадьбе своего рассыльного, и в результате добился только всеобщего смятения.

Пусть Он остается Богом и пусть оставит нам наше небытие. Если мы перестанем быть полностью Небытием,

Кто займет наше место, чтобы полностью свидетельствовать, что Бог существует?

Он на своем месте, а мы — на нашем, на веки вечные.

ДОНЬЯ ПРУЭЗЛюбовь требует, чтобы существовало не два места, но одно.

ДОН КАМИЛЬОРаз Он не может нам дать то единственное, что делает Его тем, кто Он есть, то пусть оставит нас в покое, там, где мы есть. Остального мне не нужно.

Я не могу стать Богом, а Он не может стать человеком, и мне не доставляет удовольствия видеть Его в нашем телесном обличье.

Наше тело такое, какое оно есть. Но кто не почувствует себя задетым, увидев, как наша честная рабочая одежда Становится для другого маскарадным переодеванием.

ДОНЬЯ ПРУЭЗРаспятие на кресте не было переодеванием.

Союз, заключенный Им с женщиной, был подлинным, и небытие, что Он пришел искать в самом ее лоне.

ДОН КАМИЛЬОТак значит, именно небытия возжелал Бог в лоне женщины?

ДОНЬЯ ПРУЭЗЧего другого Ему не хватало?

ДОН КАМИЛЬОИ это небытие с тех пор, судя по вашим словам, нам не принадлежит?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНебытие нам принадлежит только для того, чтобы, признавая его, позволить

Еще больше существовать Тому, кто есть.

ДОН КАМИЛЬО

В таком случае молитва — не что иное, как свидетельство нашего небытия?

ДОНЬЯ ПРУЭЗНе столько свидетельство, но и само состояние небытия.

ДОН КАМИЛЬОЗначит, когда только что я говорил “я есть небытие”, это была молитва?

ДОНЬЯ ПРУЭЗВы делали прямо противоположное, потому что единственное, в чем Бог нуждается,

Вы, опираясь на ваше основополагающее различие, хотели сохранить для себя,

Предпочитая тому, что существует.

ДОН КАМИЛЬОТаким образом, как ловкий ловец, я привел вас именно туда, куда хотел.

ДОНЬЯ ПРУЭЗ(.взволнована, словно что–то припомнила) Почему вы говорите о ловце?

Ловец… ловец людей… мне, кажется, уже показали одного такого.

ДОН КАМИЛЬОПруэз, когда вы молитесь, всю ли себя отдаете вы Богу?

И когда вы обращаете к Нему ваше сердце, наполненное Родриго, какое место оставляете вы для Него?

ДОНЬЯ ПРУЭЗ(глухо) Достаточно не сотворить зла. Разве Бог может требовать, чтобы ради Него мы отказались от всех наших привязанностей?

ДОН КАМИЛЬОСлабый ответ! Да, есть привязанности, дозволенные Богом, составляющие часть Его Святой воли.

Но Родриго в вашем сердце не имеет никакого отношения к Его воле, но только к вашей. Это ваша страсть.

ДОНЬЯ ПРУЭЗСтрасть всегда связана с крестом.

ДОН КАМИЛЬОКаким крестом?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРодриго навсегда для меня крест, к которому я пригвождена.

ДОН КАМИЛЬОПочему же не дать ему возможность закончить работу?

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазве не ради этого прибывает он с другого конца света?

ДОН КАМИЛЬОНо вы ведь соглашаетесь принять смерть от его руки только с тем, чтобы стать ближе к его душе.

ДОНЬЯ ПРУЭЗРазве все, что было во мне способно страдать крестную муку, не отдано ему?

ДОН КАМИЛЬОКрест будет полным лишь тогда, когда все, что есть в вас не от воли Божьей, будет уничтожено.

ДОНЬЯ ПРУЭЗУжасные слова!

Нет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬОТогда я проклят, ибо моя душа может быть искуплена только вашей и только на этих условиях я отдам ее вам.

ДОНЬЯ ПРУЭЗНет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬОТак умрите тогда через задушенного в вас Христа, Призывающего меня страшным криком, а вы отказываетесь мне его дать!

ДОНЬЯ ПРУЭЗНет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬОПруэз, я верю в вас! Пруэз, я умираю от жажды!

Ах, перестаньте же быть только женщиной и дайте мне наконец увидеть на вашем челе лик Бога, что вы бессильны удерживать далее,

Дайте мне достичь в глубине вашего сердца тех вод, что Господь сделал вас сосудом!

ДОНЬЯ ПРУЭЗНет, я не откажусь от Родриго!

ДОН КАМИЛЬОНо откуда тогда этот свет на вашем лице?