ДОН РОДРИГО, КИТАЕЦ–СЛУГА

Пустыня в Кастилии. Местность среди низких кустарников, откуда открывается вид на бескрайние пространства. Вдали романтический горный пейзазк. Вечер

хрустальной чистоты. Дон Родриго и Китаец–слуга растянулись на склоне, под прикрытием которого пасутся их разнузданные лошади.

Всматриваются в горизонт.

ДОН РОДРИГОНаши кабальеро исчезли.

КИТАЕЦОни там, в рощице, устраивают на ночлег лошадей, одна белая–белая, так и кажется, будто от нее свет идет.

ДОН РОДРИГОЭтой ночью мы незаметно сбежим от них.

КИТАЕЦДа они вовсе не нас ищут. Здесь ведь проходит большая дорога из Галисии в Сарагосу, по которой каждый год в день праздника

Святой Иаков (а это как раз сегодня, видите вон ту звезду, что падает)

Совершает торжественное паломничество к Богоматери дель Пилар.

ДОН РОДРИГОТы считаешь, что это паломники, которые вот–вот присоединятся к шествию?

КИТАЕЦПаломники, как же — при свете этого, так сказать, фосфорического луча я заметил у них оружие,

Видно, они вовсе не беспокоятся о том, что их заметят раньше времени.

ДОН РОДРИГОПрекрасно, нас это не касается.

КИТАЕЦОднако я буду все–таки присматривать за сосновой рощицей.

ДОН РОДРИГОЯ же присмотрю за тобой, мой дорогой Исидор.

КИТАЕЦО! Не беспокойтесь, я не сбегу, если только вы будете уважать наш договор и не заставите меня ночевать возле какого–нибудь источника, родника, колодца.

ДОН РОДРИГОТы так сильно боишься, что я тебя крещу тайком?

КИТАЕЦА с какой стати я должен подарить вам за так право сделать меня христианином и попасть на небо с отличием благодаря мне? Да еще в компенсацию за иные, менее благородные помыслы,

Послужите–ка сначала господину вашему слуге.

ДОН РОДРИГОИ чтобы я сопроводил тебя туда, куда тебя призывает некая черная ручка?

КИТАЕЦА рядом с ней некая белая ручка подает знак вам.

ДОН РОДРИГОЯ никакой низменной цели не преследую.

КИТАЕЦЭто золото вы называете низменным?

ДОН РОДРИГОЯ лишь хочу помочь одной страждущей душе.

КИТАЕЦПомогите тогда мне, моя тоже в плену.

ДОН РОДРИГОВ плену у кошелька.

КИТАЕЦВсе, что принадлежит мне, — это я.

ДОН РОДРИГОТы плачешься, что я хочу тебе помочь?

КИТАЕЦГосподин мой хозяин, смиренно прошу вашу милость усвоить, что я не доверяю вашей милости.

Да, я предпочел бы довериться кому–нибудь другому, какого черта, в самом деле, я оказался в ваших руках?

ДОН РОДРИГОЭто скорее я в твоих.

КИТАЕЦМы соединены друг с другом, и нет никакого способа нам выпутаться.

Ах! Я ошибся, дав вам поспешное обещание, так сказать в запале.

В сущности, что такое эта ваша вода, которую вы хотите вылить мне на голову и почему вы так непременно за это держитесь? Что вы выиграете? И вообще, кто подтвердит мне правдивость ваших слов?

А что касается пресловутого духовного перерождения, о котором вы твердите, вы думаете, это приятно? Кому понравится, чтобы ему поменяли местами яйца? Моей душе хорошо там, где она есть, и мне не улыбается, что другие в нее лезут и теребят ее, как им вздумается.

ДОН РОДРИГООтказаться от данного слова — это мерзость, и ты будешь наказан.

КИТАЕЦ(со вздохом) Ну что же. Сказано, сделано. Я отказываюсь от моего золотишка, а вы — от вашего раскрашенного идола.

ДОН РОДРИГОТебя заносит, Исидор. Я повторяю, меня торопит лишь необходимость поскорее прийти на помощь душе, над которой нависла угроза.

КИТАЕЦИ вы хотите, чтобы я, после этих ваших слов, вас не опасался!

Бедный Исидор! Ах, какого чудесного хозяина послала тебе судьба!

В чьи руки ты пал вследствие неприятного стечения тяжеловесных и легковесных элементов материи?

Даже на театральных представлениях, куда вы меня водили в Мадриде, я не видел ничего подобного! Привет спасителю чужих жен!

Придите в себя! Уймите ваш пыл! Откройтесь моим благоразумным увещеваниям и позвольте им проникнуть в ваш больной мозг подобно звукам музыки.

Что такое эта женщина, которую вы любите? Допустим, снаружи — губы, очерченные словно кистью, и глаза, даже красивее, пожалуй, чем стеклянные шарики, и ладно слаженная фигура,

Но внутри, это же печаль демонов, червь, огонь, упырь, присосавшийся к вам!

От мужчины, целиком подчинившегося ей, ничего не останется, кроме разбитой и расслабленной оболочки, наподобие дохлого сверчка, фу, ужас!

А я весь в полной зависимости от вашей милости! Сколько раз я молил вас подумать лучше о спасении вашей и моей души?

Что станется через сто лет с этими ста фунтами женской плоти, к которым ваша душа прилепилась, как крючком?

Горсточка грязи, праха и костей.

ДОН РОДРИГОПока она еще жива.

КИТАЕЦА я утверждаю, что в предыдущей жизни эта дьяволица заставила вас подписать договор о соединении ваших тел.

Если вы захотите, я обязуюсь убедить это неблагочестивое создание путем пыток и иного физического давления вернуть вам сие обязательство, данное до рождения.

ДОН РОДРИГОТы меня удивляешь, Исидор. Святая церковь не признает существования души до рождения человека.

КИТАЕЦ(обиженно) Однако я внимательно изучил все книги, что вы мне давали, и мог бы даже рассказать их наизусть, от корки до корки. Брат Леон говорит, что я в них разбираюсь не хуже его.

ДОН РОДРИГОНи того, что осталось позади, и преследует меня,

Ни того, что ждет меня впереди, как эта точка в море, что белеет меж сумрачными деревьями,

Я знаю, мне не избежать.

КИТАЕЦИ что же осталось позади?

ДОН РОДРИГОЛошади, несущиеся галопом по моим следам, приказ царствующего монарха, избравшего меня среди всех своих подданных, чтобы вручить мне полмира,

Те полмира, что целую вечность до меня пребывали в неизвестности, спеленатые подобно новорожденному,

Та часть нового и сияющего, словно звезда, мира, который возник предо мной из моря и тьмы.

И мне нет надобности в будущем искать там место для себя, выгораживать себе какую–нибудь куцую провинцию,

Нет, эта новая вселенная уже вся целиком существует во мне, тогда как она, вся благоухающая и влажная, еще только готовится навсегда принять мое объятие и поцелуй.

КИТАЕЦИ что же вас ждет впереди?

ДОН РОДРИГООслепительное пятнышко там вдали, подобное видению смерти. Может быть, это платок в чьих–то руках, может быть, стена, раскаленная полуденным солнцем?

КИТАЕЦА я знаю. Именно там обитает некое чернокожее чудище, которому в избытке чувств, ибо даже мудрец не избавлен от заблуждений, и, если можно так сказать, quasi in lubrico[23]я позволил себе дать в долг деньги.

Заламывает руки, театрально закатывая глаза к небу.

ДОН РОДРИГООднако я уверен, не без выгоды. Я слишком хорошо знаю природу твоих щедрот.

КИТАЕЦКак, разве не добродетель немедля подать “petentibus”[24], так сказать нуждающимся?

И разве не узнают истинную добродетель по тому, насколько быстро она приносит вознаграждение?

ДОН РОДРИГОЛадно, найдем твои денежки, если ты так уж хочешь их получить именно от твоей негритянки.

Одному дьяволу известно, что вы там вместе затеяли!

А затем я тебя крещу и, наконец, отвяжусь от тебя.

Ты сможешь вернуться в твой Китай.

КИТАЕЦЭто мое самое заветное желание. Пришло мне время приносить пользу в среде язычников.

Разве не для того существует молодое вино, чтобы трактирщики разливали его в старые мехи, то есть бутыли? А для чего еще сгодится мера, если не для измерения количества бисера, которое нам заповедано метать перед свиньями,

Вместо того чтобы любовно культивировать в ней бесполезный дым нашего собственного “льна курящегося”![25]

ДОН РОДРИГОТы используешь Святое Писание, как протестантский лавочник.

КИТАЕЦТолько отвезите меня поскорее в Барселону.

ДОН РОДРИГОТы же только что заклинал меня не ездить туда?

КИТАЕЦЕсли уж я не могу избавить вас от безумия, то хотя бы воспользуюсь им.

ДОН РОДРИГОНаверное, именно это и зовут безумием, но все равно, я безумно прав!

КИТАЕЦЭто и есть правота — желание спасти душу, погубив ее?

ДОН РОДРИГОЕсть нечто, что в данный момент только я один могу ей дать.

КИТАЕЦИ что же это за несравненное нечто?

ДОН РОДРИГОРадость.

КИТАЕЦНе вы ли пятьдесят раз заставляли меня читать, что для вас, христиан, спасение возможно лишь через жертву?

ДОН РОДРИГООдна только радость и есть мать жертвенности.

КИТАЕЦКакая радость?

дон РОДРИГО Созерцание той, которая дарит мне ее.

КИТАЕЦВы называете радостью пытку желания?

ДОН РОДРИГОВовсе не желание читала она на моих устах, нет, это было скорее узнавание.

КИТАЕЦУзнавание? Ответьте мне тогда, какого цвета ее глаза.

ДОН РОДРИГОЯ не знаю. Я так залюбовался ею, что даже забыл посмотреть.

КИТАЕЦПревосходно. А я, я увидел большие мерзкие голубые глаза.

ДОН РОДРИГОСовсем не ее глаза, но она вся, целиком, для меня звезда!

Как когда–то в Карибском море, когда в предрассветный час я выходил из моей душной каюты на ночное дежурство,

На какое–то мгновение мне являлась астра–регина, сияющая звезда, всегда одна на венце прозрачного неба.

Ах! Это вызывало во мне то же содроганье сердца, ту же огромную и безумную радость!

Ни один человек не может жить без поклонения.

У каждого из нас есть душа, что вечно неудовлетворенна, Довольно с нее темницы нашего существования, разве наши глаза не вправе проникнуть в самую суть вещей! И сердце, разве не требует оно насыщения!

Но вскоре я находил на небесном своде лишь уже слишком знакомый свинцовый огонь,

Надежный матовый фонарь, печальный путеводитель моряка в невозмутимых водах.

Но на этот раз нечто совсем другое, чем просто звезда, для меня эта точка света в живом песке ночи,

Человеческое существо, подобное мне, чье присутствие и лик, чуждые уродству и нищете нашего мира, совместны лишь с состоянием блаженства.

КИТАЕЦПир для всех чувств!

ДОН РОДРИГОЧувства! Я сравниваю их с отребьем, что следует за армией, чтобы обшаривать мертвецов и грабить захваченные города.

Я не так легко приму этот выкуп, выплаченный телом за ускользнувшую душу,

Словно есть в ней что–то, в чем я больше не нуждаюсь. Но я говорю дурно. Не буду больше клеветать на чувства, ведь и они от Бога.

Нет, они вовсе не презренные приспешники, они — рабы наши, что обойдут весь мир, пока не встретят, наконец, Красоту, перед лицом которой мы все были бы счастливы исчезнуть.

Единственная милость, о которой мы просим ее — позволить нам лицезреть ее на вечные времена.

КИТАЕЦИ ничего другого, в самом деле? Стоило столько стараться. Боюсь, что от наших разговоров даме этой проку не будет.

ДОН РОДРИГОНеужели напрасно я все–таки нашел ее, так хорошо спрятанную от меня?

КИТАЕЦЧума возьми бурю, бросившую нас на побережье Африки, И вашу лихорадку, которая так долго нас там продержала!

дон РОДРИГО Первое, что я увидел, придя в себя, — ее лицо.

Скажи, ты веришь, что я узнал ее сразу, еще до того, как она обо всем догадалась?

КИТАЕЦХорошо бы знать все, что происходило до нашего рождения. Правда, лично я в тот момент ничего не видел, да, я помню, что меня еще не было в моих глазах:

Ничто не должно было мешать моему появлению из бабочки Исидор.

ДОН РОДРИГООставь в покое свою теорию предыдущей жизни. Если, конечно, не предположить, что в замысле Того, кто создал нас, мы с ней странным образом уже присутствовали вместе.

КИТАЕЦЭто точно! Мы уже были там все вместе втроем.

ДОН РОДРИГОИ она уже была несравненным пределом для моего сердца, которое не знает пределов.

КИТАЕЦУже тогда, дорогой крестный, вы прочили ее мне в крестные матери.

ДОН РОДРИГОУже тогда источала она радость, что принадлежит только мне и которую я пришел просить у нее снова.

Уже тогда она обращала ко мне лицо свое, изничтожающее смерть!

Ибо что значит умереть, как не перестать быть необходимым? А когда она могла обходиться без меня?

И когда я перестану быть тем, без кого она не сможет оставаться самой собой?

Ты спрашиваешь, что за радость она приносит мне?

Ах! Если бы ты знал слова, что она говорит мне, пока я сплю!

Слова, которые она произносит, сама того не зная, и мне достаточно только закрыть глаза, чтобы слышать их.

КИТАЕЦСлова, которые вам застилают глаза, а мне закрывают рот.

ДОН РОДРИГОЭти слова, в которых яд смерти, эти слова, которые останавливают сердце и мешают времени существовать!

КИТАЕЦОно больше и не существует! Смотрите! Вот уже одно из светил, которыми вы больше не интересуетесь, исчезает

И, проходя сквозь небесную страницу, оставляет большую огненную кляксу!

ДОН РОДРИГОКак я люблю это множество светил, существующих вместе! Нет ни одной души, в которой, как бы она ни была изранена, созерцание этого бесконечного концерта не рождало бы слабую мелодию!

Смотри, пока земля, подобно раненому после боя, издает победный вздох,

Жители небес, недвижимые, словно занятые какими–то расчетами, всем сонмом вершат таинственную работу.

КИТАЕЦА посреди трех звезд вырисовывается посох Пилигрима–великана, поочередно посещающего оба полушария,

Тот, что вы зовете Посохом святого Иакова.

ДОН РОДРИГО(вполголоса, как будто говорит самому себе) “Посмотри, любовь моя! Все это принадлежит тебе, и это я дарю тебе все”.

КИТАЕЦКакой странный свет, словно миллионы молочных брызг.

ДОН РОДРИГОТам сквозь листву деревьев он освещает женщину, что в избытке радости плачет, лаская свое обнажившееся плечо.

КИТАЕЦЭка важность, плечо, скажите на милость, господин спаситель душ!

ДОН РОДРИГОЭто из тех вещей, коими мне не дано будет обладать в этой жизни!

Разве я говорил тебе, что люблю одну ее душу?

Я люблю ее всю, целиком.

И я знаю, что ее душа бессмертна, но тело не менее,

И оба слиты в единую сущность, предназначенную цвести в ином саду.

КИТАЕЦПлечо, которое составляет часть души, и все это вместе — цветок, ты что–нибудь понимаешь, бедный Исидор?

О, моя голова, моя голова!

ДОН РОДРИГОИсидор, ах, если бы ты знал, как я люблю ее и как я ее желаю!

КИТАЕЦНу, наконец–то я вас понимаю, и вы больше не изъясняетесь по–китайски.

ДОН РОДРИГОИтак, ты полагаешь, что только ее тело способно зажечь во мне такое желание?

То, что я люблю в ней,

Не связано с тем, что есть в ней случайного и тленного что способно однажды исчезнуть навсегда и перестать любить меня, но первопричину ее самой,

И оттого мои поцелуи несут с собой жизнь, а не смерть А если я открою ей, что она рождена не для смерти, а если я попрошу ее бессмертия, ту звезду, что, сама того не зная, и есть ее подлинная сущность,

Ах, как она сможет отказать мне в этом?

Не того, что есть в ней смутного, привнесенного, неясного, не того, что есть в ней неподвижного, и бесстрастного, и тленного, буду просить я,

Но всего ее существа, во всей полноте, чистую жизнь, Это и есть любовь, такая же сильная, как я во власти желания, подобная огромному первозданному пламени, обжигающая, как насмешка в лицо!

Ах, подарит ли она мне ее (я изнемогаю, и ночь подступает к глазам моим),

Подарит ли она мне ее (и нужно ли, чтобы она мне ее подарила),

И уж во всяком случае, не ее драгоценному телу удастся когда–нибудь насытить меня!

Никогда по–иному, как друг через друга, нам не удастся избавиться от смерти,

Как фиолетовый цвет, если смешать его с оранжевым, выделяет потом ослепительной чистоты красный!

КИТАЕЦЦе–це–це! Знаем мы, что скрывается за всеми этими красивыми словами.

ДОН РОДРИГОЯ знаю, что такое единение моего и ее существа невозможно в этой жизни, но я не хочу ничего иного. Только звезда, которая и есть она,

Может утолить мою исступленную жажду.

КИТАЕЦПочему же мы теперь отправляемся в Барселону?

ДОН РОДРИГОРазве я не сказал тебе, что получил от нее письмо?

КИТАЕЦСобытия мало–помалу проясняются.

ДОН РОДРИГО(декламирует, как если бы он читал) “Приезжайте, я буду в X… Я уезжаю в Африку.

Есть многое, в чем я должна упрекнуть вас”.

Мне принесла эту записку цыганка. Я тут же отправился в дорогу,

Подчинившись твоим настояниям, тогда как посыльные короля преследовали меня.

КИТАЕЦКонечно, я во всем виноват! Обвиняйте меня, пожалуйста! Мои сердечные дела и проблемы моего кошелька, без сомнения, только это вас и интересует.

ДОН РОДРИГОВсе складывалось одно к одному. Последняя капля переполнила чашу,

И вся Испания вдруг накренилась для меня в одну сторону.

КИТАЕЦАх! Это черное изваяние там, и мои денежки, ой, ой!

О, мой кошелек, что я вручил ей в пылком порыве моего утробного чувства!

Я надеялся, что меж ее экзотических персей он потихоньку мелодично нальется как плод!

ДОН РОДРИГО“Упреки”, — сказала мне она. Ах! Как я заблуждался! Да, только упреки и слышу я из ее уст.

Надобно мне исчезнуть. Пусть, наконец, объяснится из–за чего ей никогда не полюбить меня.

КИТАЕЦЯ и сам могу вам кое–что сказать на этот счет.

ДОН РОДРИГОНадобно, чтобы я, наконец, убедился в ее правоте и согласился бы с ней. Да, я хочу услышать из ее уст приговор сердцу, что бьется лишь для нее одной.

Я жажду этих разрушительных признаний! Еще!

Я жажду небытия, в которое она так хочет ввергнуть меня.

Ведь только в абсолютной пустоте, я знаю, смогу я соединиться с ней.

Хочу ли я, чтобы она полюбила меня за внешность, или за благородное происхождение, или за заслуги? Или только за отчаянную необходимость для меня в ее душе?

Или когда я думаю о ней, разве я желаю чего–то иного, кроме как священного порыва ее сердца навстречу мне? И разве в этот момент все материальное в ней не перестает существовать, все, в том числе ее бесконечно прекрасные глаза!

Я хочу вызвать ее в свидетели преграды между нами, столь сущностной, что та, другая, установленная этим мужчиной, что взял ее до меня, — лишь слабое подобие,

Эта бездна, простирающаяся до основ бытия,

Которую будет дано нам преодолеть не стараниями и заслугами, но лишь в вере друг в друга, в нашем взаимном обете на вечность.

Я знаю, что она сможет стать моей лишь в безвозмездном даре.

КИТАЕЦНичто не безвозмездно, кроме заключенного на дне этого тонкого флакона драгоценного эликсира, что претворен по благословению Богоматери Милосердия.

И вот смотрите, несколько капелек, вылившихся из него, тут же возгораются при соприкосновении с плотным воздухом.

ДОН РОДРИГОДа вовсе не Богоматерь ты видишь, а китайского идола, нарисованного на тонком листке, что ты нашел давеча и не мог отвести взгляд.

КИТАЕЦЕдинственная капля эссенции ценнее, чем множество воды.

ДОН РОДРИГОТы сам это придумал или цитируешь кого–то?

КИТАЕЦСтоит мне закрыть глаза в ночь, подобную нынешней, как множество вещей приходят мне на ум неизвестно откуда.

Я слышу звук, низкий, подобный тому, что издает барабан из бронзы, и он

Вызывает во мне воспоминание о пустыне, и раскаленном солнце, и безвестном городе за крепостными стенами с бойницами.

Я вижу канал, в котором отражается полумесяц луны и слышится шорох невидимой лодки в тростниках.

ДОН РОДРИГООднако, судя по твоим рассказам, ты был еще совсем маленьким, когда покинул Китай после того, как иезуиты, откупив тебя, спасли от смерти.

КИТАЕЦСмерти тела и души, благодарение верховному Небу! Сегодняшним вечером оно мне видится в потоке, Изливающемся на мост, что становится Твердью между двумя Домами Ночи!

ДОН РОДРИГО(приподнимаясь) В самом деле! Что это? Я вижу, как с запада в строгом порядке приближается сюда множество маленьких огоньков.

КИТАЕЦА с востока, на гребне холма, появился другой кортеж.

ДОН РОДРИГОЭто апостол Иаков, который, как обычно, в день своего праздника отправляется с визитом к Богоматери.

КИТАЕЦА та, в свою очередь, очень по–матерински, проходит треть пути ему навстречу,

Как это и было торжественно оговорено перед нотариусом после долгих споров.

ДОН РОДРИГОПосмотри! Маленькие огоньки на западе рассеиваются и гаснут! Да это пламя выстрелов из аркебуз! Вслушайся! Кричат!

КИТАЕЦЯ боюсь, что это наши давешние паломнички, что хоронились в сосняке.

ДОН РОДРИГОТы полагаешь, что они умышляют на святого Иакова?

КИТАЕЦЭто без сомнения, еретики или мавры, а статуя из массивного серебра.

ДОН РОДРИГО(вскакивая) Мою шпагу! Летим на помощь святому Иакову!

КИТАЕЦ(тоже поднимаясь) И когда мы его отобьем у нечестивцев, то уж точно не отдадим без хорошего выкупа.

Уходят.