Я к Богу подойду на расстоянье плача,

Но есть мышиный плач и есть рыданье льва,

И если для Христа я что-либо да значу, -

Он обретет, мой плач, библейские права…

Я к Богу подойду в самозабвенье стона,

Я подойду к нему, как разъяренный слон,

Весь в шрамах грозовых смятенья и урона, -

Я подойду к нему, как разъяренный стон…

Но есть и тишина такой вселенской муки,

Как будто вся душа горит в ее огне, -

И эта тишина заламывает руки,

Когда ничто, ничто ей не грозит извне.