Уже только с веткою - голою веткою,

Подобранной где-то на пыльной дороге,

Я лучшую участь бродяги наследую:

За мною бредут и собаки, и боги…

Не с веткою даже, а с ветхой дубиною,

С дубиной пророческой ветхозаветной

Я так и скитаюсь с отвагой звериною,

Небесную высь возлюбив беззаветно…

Но все же дубина моя небывалая

Бывает порою при праведном деле,

И ею я плоть исповедую шалую,

Когда, страстотерпец, бываю при теле.

Пускай в небеса добреду я не с чаяньем

Воскреснувшей проповеди Нагорной,

А с самою что ни на есть опечаленной

И даже слегка поцарапанной мордой…