Моление о кошках и собаках,

О маленьких изгоях бытия,

Живущих на помойках и в оврагах

И вечно неприкаянных, как я.

Моление об их голодных вздохах...

О, сколько слез я пролил на веку,

А звери молча сетуют на Бога,

Они не плачут, а глядят в тоску.

Они глядят так долго, долго, долго,

Что перед ними, как бы наяву,

Рябит слеза огромная, как Волга,

Слеза Зверей... И в ней они плывут.

Они плывут и обоняют запах

Недоброй тины. Круче водоверть -

И столько боли в этих чутких лапах,

Что хочется потрогать ими смерть.

Потрогать так, как трогают колени,

А может и лизнуть ее тайком

В каком-то безнадежном исступленье

Горячим и шершавым языком...

Слеза зверей, огромная, как Волга,

Утопит смерть. Она утопит рок.

И вот уже ни смерти и ни Бога.

Господь - собака и кошачий Бог.

Кошачий Бог, играющий в величье

И трогающий лапкою судьбу -

Клубочек золотого безразличья

С запутавшейся ниткою в гробу.

И Бог собачий на помойной яме.

Он так убог. Он лыс и колченог.

Но мир прощен страданьем зверя. Amen!

...Все на помойной яме прощено.

1963