...Тогда мне рваный выдали халат

И записали имя Айзенштадта.

Я сразу стал похож на арестанта.

А впрочем я и был им - арестант.

Окно в решетке, двери на ключе,

Убогость койки и убогий разум...

Свирепость отчужденная врачей,

Свирепость санитарок яроглазых.

Расталкивая шваброй и ведром

Понурых, словно обреченных казни,

Они на нас обрушивали гром

Своей исконной бабьей неприязни.

Обед с нехваткой места за столом...

Но удавалось сбоку примоститься,

А кто и стоя - этаким столбом -

Ладони обжигал горячей миской.

И каждый был и лишний и ничей...

Мы были сыты - с голоду не пухли:

С капустой обмороженною щи

Казались блюдом королевской кухни.

"Налопались?.. Теперь айда во двор..."

Я пёр, как все, зачем-то шагом скорым...

- О, Боже, как ужасен твой простор,

Темничным огороженный забором!..