Прибежище мое — Дом обреченно-робких,

Где я среди других убогих проживал,

Где прятал под матрац украденные корки

И ночью, в тишине — так долго их жевал.

...Вот эта корка — Бог, ее жуют особо,

Я пересохший рот наполню не слюной,

А вздохом всей души, восторженной до гроба,

Чтобы размякший хлеб и Богом был, и мной.

Чтобы я проглотил Христово Обещанье, —

И вдруг увидел даль и нищую суму,

И Дом перешагнул с котомкой за плечами,

И вышел на простор Служения Ему...