Эта осень придет без него, кто когда-то со мною

Горевал, тосковал, потаенно скитался в глуши

И ее любовался пронзительною желтизною -

Эта осень придет без него - побратима души.

Как мне дорог бродяга, пропахший смиреньем и псиной,

Он сроднился со мною, с ухаба бредя на ухаб,

А ведь наши дела-то попахивали керосином:

Нас повсюду бранили владельцы рожающих баб.

Нас повсюду бранили разгневанные домоседы:

Как могли мы, когда совершался во мраке зачин,

Собирать вкруг себя развеселые всякие беды,

Заниматься не тем, что положено роду мужчин.

Как могли мы на пару с бродягой любить потаскуху, -

Эта вялая дама туманно зовется "мечта",

И она соответствует даже не телу, а духу -

У нее не хватает для плотских утех живота...

...Можно снова шептать что-то на ухо детское кошке,

Можно, духом горя, взгромоздиться на темную ель, -

И тогда загорится свеча или лампа в окошке -

От тебя эта лампа за тридевять светит земель...

Вот такие у нашей мечты и желанья и цели,

Вот такое случилось со мною в родной стороне, -

Я по-прежнему мальчик, грущу у подножия ели,

Я увижу за далью избушку и кошку в окне.