Дьяков садится, так же, как давеча, кладет руки на край стола и опускает на них голову. Митенька продолжает взыгрывать и посматривать на Дьякова искоса. Потом встает и кладет ему руку на плечо.

Митенька.Ну, что ж, Коля, и нам пора. Лихо кутнем, такой карамболь зададим, что чертям тошно станет!

Дьяков.Полно, Митя, перестань. Уходи.

Митенька.Ну, брат, шалишь! Не уйду. Мы теперь с тобой до одной точки дошли – одна дорога – вместе пойдем!

Дьяков наливает в стакан воды и хочет пить. Митенька удерживает его за руку.

Митенька.Ты что это, сударь, вздумал?(Наливает вина). На, пей, – здоровее будет!

Дьяков.Не хочу.

Митенька.Вина не хочешь? Ну, брат, плохо дело!(Дьяков пьет воду). А что ты думаешь. Коля, надолго она уехала?

Дьяков.Не знаю.

Митенька.А хочешь пари держать, что года не пройдет, как вернется?

Дьяков.Прошу тебя, Митя…

Митенька.Ну, ладно, не буду. А только, если вернется, помни, брат, что это – дело Мишиных рук. Зла тебе хотел, а сделал добро. Знаешь притчу: медовые соты в челюсти львиной, – из едущего вышло едомое, и из крепкого вышло сладкое.[32]

Дьяков(идет к двери и зовет). Лаврентьич!

Входит Лаврентьич.