Арсений Ильич.Ну что ж, оно, пожалуй, и лучше, что вы, наконец, собрались. Скучно нам, старикам, будет, да ничего не поделаешь.

Бланк.А вы к нам весной приезжайте. В Женеве дивная весна.

Арсений Ильич.Ну, до весны-то… еще, может, амнистию дадут. Вы в Россию уедете.

Бланк.Какая там амнистия! Да мне все равно. Надо будет, и без амнистии вернусь. Пока хочется подучиться. Ужасно притупляет пропаганда, я даже за литературой перестал следить. В тюрьме кое-что подчитал. Жаль бросать. А Плеханов[15]в этом деле незаменим.

Арсений Ильич.Да, да. Как бы только Соня в Женеве не соскучилась.

Бланк.И Соня, если захочет, всегда дело найдет. Вот, мне поможет… Я ведь насчет иностранных языков плох. Вместе читать будем… Наконец, там большая русская колония.

Арсений Ильич.Да, да, а все-таки трудно предрешать. Сегодня одно, а к весне… да что к весне, и раньше! – в России все может повернуться.

Бланк.Я не сомневаюсь, Арсений Ильич. Но что же из того? На наши планы это существенно влиять не может. Наше дело такое… не русское оно только, – всемирное дело. Россия пока переживает свою революцию. Это необходимо, но это лишь подготовка к будущей, к последней, к настоящей.

Арсений Ильич.Ну, мы-то уж ее не увидим. Да и вы, пожалуй, не увидите.

Бланк.Право, не знаю. Не останавливаюсь на этом вопросе.(Помолчав).Мне важно мое дело делать сегодня, завтра… Если мои усилия сколько-нибудь послужат для достижения общей, последней цели, – то с меня достаточно этого сознания. Главное не терять даром сил и дней.

Арсений Ильич(уныло).Я понимаю.

Бланк.А тут суета какая-то в Париже. Сосредоточиться невозможно. Да и Соне здесь не хорошо. Я вам откровенно скажу, Арсений Ильич, нездоровая у вас здесь атмосфера. Уж, кажется, я человек нормальный, а и то стал какой-то раздражительный. Поверьте, не виню я вас. По-человечески я вас искренне полюбил, понимаю вас. Ценю ваше личное благородство, неисчерпаемую доброту Натальи Павловны… Но что же поделаешь. Жизнь – штука жестокая. В ней железо есть. Она отстранила вас, отстраняет. Идти нам против нее, оставаться с вами – это значит самим обессилеть. Соне очень тяжело. Я вижу… Но единственное ее спасение – переменить обстановку, жить с людьми, в которых нет ничего в прошлом, а все в будущем. Прошлое ее давит. Хватит силы преодолеть – выплывет.

Арсений Ильич.Отлично я вас, отлично понимаю. И спасибо вам, что так прямо говорите. Мы – прошлое. Но мы вам мешать жить не будем. А все-таки утешение у нас есть: были и мы нужны в свое время. Ведь были же?(Пауза).Свое дело в свое время сделали же?

Бланк(рассеянно).Конечно, конечно…(Молчание).

Арсений Ильич.А сколько езды-то до Женевы?

Бланк.Ночь одна. Завтра вечером выедем, а утром в Женеве.

Арсений Ильич.Вы хоть пишите нам почаще.

Бланк.Я корреспондент плохой. А Соня, конечно, писать будет.

Уходит налево.