Месяцев через восемь по смерти Данте, после бесконечных поисков пропавших песен «Рая», когда перестали их искать, думая, что они безнадежно потеряны, или даже вовсе не написаны, и когда сыновьяДанте, ДжьякопоиПьетро,начали, с «глупейшим самомнением», присочинять от себя эти песни,ДантеявилсяДжьякопово сне, «облаченный» в одежды белейшего цвета и с лицом, осиянным нездешним светом».

Ты жив, отец? – спросил егоДжьякопо.

– Жив, но истинной жизнью, – не вашею, – ответилДанте.

– Кончил ли «Рай»?

Кончил, и взяв его за руку, он повел его в ту комнату, где спал живой и умер; прикоснулся рукой к стене и сказал:

– Здесь то, чего вы искали.

Спящийпроснулся. Час был предутренний, но еще темно на дворе. Встав поспешно и выйдя из дому,Джьякопобежит к мессеруПьетро Джиардинои рассказывает ему о чудесном видении. Тотчас же оба спешат в дом, где жилДанте,находят указанное на стене место, нащупывают прибитую к нему циновку и, потихоньку отодрав ее, видят никому не известное «оконце», где лежит пачка листков.

– Что это? спрашиваетПьетро,весь дрожа и бледнея.

Трудно прочесть, вон сколько наросло плесени от сырости, – отвечаетДжьякопо,тоже весь дрожа. – Надо бы снять…

– Тише, тише, мессер Аллигьери, как бы не рассыпались! Если бы еще немного дольше пролежали, истлели бы совсем!

– Дайте свечу поближе, вот так…

Джьякопоразвязывает истлевшую нить красного шелка на пачке листков, осторожно снимает ножом белую плесень с почерневшего верхнего листка и читает глухим дрожащим голосом:

– Сколько пачек? – спрашиваетДжиардино. Джьякопосчитает.

– Тринадцать.

– Значит, весь «Рай».[92]

– Да, весь. А ведь это чудо, мессер Джиардино, святого Данте первое чудо!

– Первое, но, может быть, не последнее…

Глядя на окно, озаренное первым лучом восходящего солнца, мессерДжиардинокрестится.

– Слава Отцу, и Сыну, и Духу Святому! Аминь.