Домна Родионовна и Пелагея. Пелагея ведет Домну Родионовну за руку и усаживает на скамейку.

Домна Родионовна.В обители благовест,[1]что ли?

Пелагея.В обители, матушка. Служба нынче с полиелеем[2]да кондаками[3]Владычными.

Голоса(на дороге, за забором сада, поют под гармоники).

Домна Родионовна.Вишь, черти, горло дерут. Слободские, что ли?

Пелагея.Слободские, матушка, фабричные. С бабами да с девками, из кабака в кабак шляются. Пьяным-пьяно!

Домна Родионовна.Тьфу, окаянные! Люди в церковь, а они в кабак.

Голоса.

Пелагея.Озорники, охульники! Вот нынче леса-то в уезде горят: все они, слышь. Того и гляди, весь город спалят. Одно слово – революцьонеры!.. Ох-ох, матушка, анафема веку сему… О летунах-то этих намедни старец повествовал…

Домна Родионовна.О каких летунах?

Пелагея.Да вот, что на машинах-то – как их, еропланах; что ли, – летают по воздуху. У святых отцов писано: превознесется сын погибели, человек беззакония паче всех глаголемых властей и прельстит народы чудесами ложными – возьмет крыле и взыдет на небо. А Господь поразит его, змия древнего, убьет духом уст Своих.[4]Ну, а там и кончина веку сему, светопреставление… А вот и Гришенька…

Домна Родионовна.Какой Гришенька?

Пелагея.Виновата, матушка, Григорий Иванович.

Домна Родионовна.Ну, то-то же, смотри у меня, востроглазая!