(Нередко бывает: какая–либо из «фигур» дается вкратце: материал скуден. Но будем помнить, что это лишь прорись клеток, которые должны заполняться — позднее, каждым из нас. Мы знаем, что даже если в настоящий момент мы плохо или недостаточно заполняем эту клетку, ее все равно следует зафиксировать. Таким образом, будем исходить из интуиции, что здесь должна быть клетка <фигура>: групповая автаркия; группа, живущая сама по себе.)

«Волшебная гора»: Ганс Касторп собирается навестить своего кузена Иоахима[206]; приехав на несколько дней в качестве гостя и туриста, он остается там на семь лет. Точно так же его дядя, приезжающий проведать Ганса, чувствует, как болезнь одновременно ужасает и очаровывает его: все склоняет его к тому, чтобы признать себя больным и остаться. Дядя поспешно уезжает[207]. —> У группы есть завораживающее действие, которое ощущает всякий посетитель. Это проверяется на материале личных отношений: все, что воспринимается нами как группа, влечет к себе, как головокружительная бездна. Так что же именно в «малой группе» (компания, санаторий) нас притягивает? Состояние автаркии (autarkeia[208], самодостаточность, исполненность) = полнота. Притягивает не пустота, но исполненность — или же, если угодно, предвкушение головокружительной пустоты в полноте этой группы. Вот что оказалось притягательным для дяди Ганса — и именно от этого он внезапно бежал: день, полный больных, погруженных в санаторную Жизнь–Вместе: 114[209]. Автаркия: структура, состоящая из людей, такая небольшая «колония», которая не нуждается ни в чем, что выходит за пределы внутренней жизни ее насельников. Автаркия: сильная внутренняя взаимозависимость + нулевая внешняя зависимость. Эта независимость очерчивает границу, то есть определяет само бытие данной группы. Группа в состоянии автаркической Жизни–Вместе —> своего рода гордыня, самодостаточность (греческий смысл слова), которая завораживает внешний взгляд.

Автаркия материальная —> чувство абсолютного существования. Например: Немо и «Наутилус». Немо воспринимает море как автаркическую среду — то есть как бытие, чьи границы нет нужды пересекать; никакого обращения к суше, к миру людей. Море поставляет все необходимое: еду, одежду, освещение, отопление, энергию — и даже сигары (с. 109)[210]. —> Гордыня Немо (= Никто[211]— никто, кроме него самого). Первые отшельники настолько сильно сокращали свои потребности (в еде), что тяготели к автаркии (конечно, сплетенные корзины <— —> хлеб[212], но: но некоторые питались сырой травой). Собственно, с отшельничеством боролись именно из–за опасности гордыни. И в то же время: притягательность, очарование. Эта автаркия — как духовная, так и материальная — притягивала своим светом.

Санаторий: абсолютно автаркическое место; оно включает взаимозависимость аффектов; этакая аффективная полнота. В санатории найдутся все, какие хочешь, аффекты; нет никакой нужды во внешнем пространстве. Однажды запущенная в ход, структура Жизни–Вместе длится, подобно вечному гомеостату. (Разрушить ее — для Ганса — может лишь война 14 года.) Для посетителя: отвращение и притяжение. Очарование: смерть; и не потому, что там умирают, но потому, что это вечно[213].