В 2000 г. Архиерейским собором РПЦ приняты «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». Цель этого вероучительного документа — сформулировать отношение Церкви ко многим общественным явлениям: государству, экономике, войне, преступности, биотехнологиям и пр. В начале документа декларируется значимость и необходимость христианского осмысления социума:

«Ее (Церкви — Н. С.) целью является не только спасение людей в этом мире, но также спасение и восстановление самого мира» /6:4/;

«мир, социум, государство являются объектом любви Божией, ибо предназначены к преображению и очищению на началах богозаповеданной любви» /6:5/;

«Именно богочеловеческая природа Церкви делает возможным благодатное преображение и очищение мира, совершающееся в истории в творческом соработничестве, «синергии» членов и Главы церковного тела» /6:4/.

«В «Основах» имеются разделы, посвященные труду и собственности. Труд в документе характеризуется как «творческое раскрытие человека, которому в силу изначального богоподобия дано быть сотворцом и соработником Господа» /6:32/. Однако отпадение человека от Бога извратило это назначение — с тех пор труд стал тяжестью, средством пропитания. Отмечается. Что труд сам по себе не является безусловной христианской ценностью. Он становится богоугоден, когда соответствует воле Божией, и не богоугоден, когда направлен на служение эгоистическим интересам. «Церковь благословляет всякий труд, направленныйко благу людей» и утверждает, что трудящийся «вправепользоваться плодами своего труда» Поэтому «отказ в оплате честного труда является не только преступлением против человека, но и грехом перед Богом» /6:33–34/.

Относительно собственности сказано: «Церковь не определяет прав людей на собственность (…) вместе с тем Церковь предостерегает от чрезмерного увлечения материальными благами» /6:34–35/. Абсолютное право владения принадлежит только Богу. Но Церковь признает право человека на собственность и осуждает посягательство на нее.

Очень важно следующее положение: «Церковь признает существование многообразных форм собственности. Государственная, общественная, корпоративная, частная и смешанная формы собственности в разных странах получили различное укоренение в ходе исторического развития. Церковь не отдает предпочтения ни одной из этих форм» /6:36/. Тем самым наша Церковь не признала частную собственность единственной основой христианского устроения экономики.

Но разумеется, признание разнообразных форм собственности не снимает с повестки дня вопрос об их нравственной оценке. Его решение видится следующим. Представим нравственную ось, на которой в разных ее точках находятся разные формы социально–экономического строя. На положительном ее конце следует поставить братское общение имуществ — строй, описанный в Деяниях Апостольских (Деян. главы 2 и 4). Это христианский социально–общественный идеал. Он основан на Писании, апостольском и святоотеческом предании.

Хорошо известно, что идеалы в структуре христианской этики совершенно необходимы. Они несут нормативную функцию, и все прочие социальные устроения оцениваются по их расстоянию от идеала. Так и с идеалом братского общения имуществ — он, как маяк, освещает путь в правильном направлении.

Что же мы видим ближе всего к этому маяку? Видим социальную организацию христианских монастырей, в которых испокон веков реализуется норма общения имуществ. Значительно дальше, вниз по оси, видим социальный строй дореволюционной России, в которой значительное большинство населения жило в условиях крестьянской общины и артели. Вообще, социальный строй дореволюционной России носит компромиссный характер. В нем подлинно христианские черты сочетаются с чисто капиталистическими.

Наконец, ближе к другому, отрицательному концу нравственной осирасполагается современная западная рыночная экономика, в основании которой лежит частная собственность, а стимулом к труду является прибыль, стяжание или страх потерять все. Это — реальность мира сего, и ныне, увы, удел христиан — работать только в рамках этого строя над нивелированием его недостатков. Христиане не вольны этот строй изменить. Нодать этому строю точную нравственную оценку, соотнести его с другими устроениями они должны.

Надо, однако, сказать, что частная собственность — все–таки не самый край распределения. Есть еще более отрицательная, инфернальная область, по сравнению с которой рыночная экономика выглядит чуть ли не эдемом. Это — мафия, воровство, разбой, грабеж, насильственная экспроприация. В общем, экономический беспредел, который мы хорошо прочувствовали за последние пятнадцать лет. Здесь стимул стяжания не знает никаких границ. Относительно резко отрицательной оценки этих явлений у христиан (и не христиан) полное согласие, что с незапамятных времен зафиксировано в четких Ветхозаветных нормах: «не убий», «не укради», «не пожелай».