Было время, гордо шляхта

Голову носила,

С москалями и с ордою

Мерялася силой,

С турком, с немцем…

Было время —

Мало ль что бывало!

Шляхта Польшей управляла,

Чванилась, гуляла.

Королем играла шляхта.

И король тот — горе! —

Так скажу: не Ян Собеский{46},

Не Стефан Баторий{47}!

Все другие перед шляхтой

В рот воды набрали.

Сеймы, сеймики ревели,

Соседи молчали.

Да смотрели, как из Полыни

Короли сбегают{48},

Да слушали, как шляхетство

Глотки надрывает.

«Nie pozwalam! Nie pozwalam!»[1]{49}—

Шляхта завывает.

А магнаты палят хаты,

Сабли закаляют.

Испокон дела такие

Творились в державе,

Да уселся Понятовский{50}

На престол в Варшаве.

Решил он с шляхтой быть построже,

Прибрать к рукам — да не сумел! —

Добра хотел ей, а быть может,

Еще чего-нибудь хотел.

Одно лишь слово «nie pozwalam»

Отнять у шляхты думал он Сперва…

Но Польша запылала,

Паны взбесились. Крик и стон…

«Гонору слово, дарма праця!

Пся крев! Прислужник москаля!»

На клич Пулавского и Паца{51}

Встает шляхетская земля…

И — разом сто конфедераций{52}.

Разбрелись конфедераты

По Литве, Волыни,

По Молдавии, по Польше

И по Украине.

Разбрелись — и позабыли

О воле, о чести.

Сговорились с торгашами.

Чтобы грабить вместе.

Что хотели, то творили,

Церкви осквернили…

А в ту пору гайдамаки

Ножи освятили{53}.