15-я и 16-я главы содержат цельную поэму в пяти строфах, имеющих обычную конструкцию; две строфы симметрические в начале и две — в конце и одна строфа — средняя — со своим особым размером. (XV, 1 -предисловие и XVI, 13–14 — заключение).

Строфа 1-я._15 гл. ст. 2–5а) _2, 2, 3

Строфа 2-я._15 гл. ст. 5б)-9 _2, 2, 3

Строфа 3-я._16 гл. ст. 1–5 _3, 3, 2, 2

Строфа 4-я._16 гл. ст. 6–8 _2, 2, 3

Строфа 5-я._16 гл. ст. 9–12 _2, 2, 3

В отношенииподлинностиэтого пророчества большинство новейших критиков высказывают большое сомнение. Пафос, с каким говорит пророк, элегический тон поэмы, чисто человеческая симпатия в отношении к страдающим моавитянам, скудость религиозных идей, стиль растянутый и вычурный — вот на что указывают противники подлинности этой поэмы. Кроме того, указывают на отдельные выражения, не отвечающие терминологии, обычной для речей Исаии. Поэтому и говорят, что мы имеем пред собою произведение неизвестного пророка, которое обнародовал Исаия, прибавив к нему 13–14 стихи 16 главы, несомненно, принадлежащие Исаии.

Нообщеевпечатление, производимое этой поэмой вовсе не таково, чтобы давать основание к отрицанию ее подлинности. В самом деле, почему Исаия не могчисто по-человеческивысказать свое сострадание к страждущим моавитянам? Разве то обстоятельство, что пророк должен был возвестить Моаву суд Божий, могло лишить его способности сострадания, которое было тем естественнее в иудейском пророке, что моавитяне все-таки были родственны евреям? Что касается языка этой поэмы, то его высокая древность, на какую указывал, напр., Эвальд, очень сомнительна. Напротив, в поэме встречаются выражения, которые употреблены в несомненно подлинных речах Исаии (ср.15:1и21:11;15:6и19:7;16:3и5:19;16:5и1:17), Мысли и образы поэмы также встречаются в других речах Исаии (напр.,15:1–2,4–5,10;9:28–32;16:9,11и22:4;28:1;16:1и14:32). Таким образом, достаточных оснований отрицать подлинность этой поэмы — не имеется (см.Юнгерова. Подлинность пророчества Исаии о моавитянах. Прав. Соб. 1886 г., 4).