Глава 41, как видно из всего ее содержания, неотделима от предшествующей 40 главы и составляет вместе с ней одно целое — речь утешительно-увещательную для евреев и судебно-обличительную для язычников. Отсюда все, что нами замечено о времени произнесения и характере композиции первой половины речи (40 гл.), с одинаковым правом должно быть распространено и на вторую половину ее (41 гл.). В ней точно так же, сначала, идет речь о событиях ближайшего будущего — о завоевании Вавилона, главного врага евреев, Киром, царем персидским, и о том избавлении, какое он даст томящимся в вавилонском плену иудеям (последнее дано лишь implicite, подразумевательно); но затем взор пророка идет дальше и провидит Того Великого Избавителя, Который имеет спасти все человечество от духовного плена и основать новозаветное царство правды, счастья и блаженства.

К особенностям композиции 41 главы должно отнести, по мнению некоторых исследователей текста, имеющуюся в ней перестановку стихов. Один из случаев такой перестановки, признаваемый большинством ученых новейших комментаторов, мы уже отметили выше, при толковании ст. 6–7. Другой случай подобной же перестановки Condamin находит в отделе 21–29, который, по его мнению, основанному отчасти на анализе содержания, а отчасти на требованиях стихотворной структуры речи, должен быть помещен после 5-го стиха Но здесь Condamin почти одинок и имеет громадное большинство ученых против себя. (Condamin, de Livre d’Isaie 252–256 p. Paris, 1905).